Онлайн книга «Магически и не только… одаренная семерка и их декан»
|
[1] Руна Эваз символизирует собой скорость, изменение и движение. [2] Руна Райдо (Райда) ассоциируется с движением и прогрессом, при котором две стороны одного целого наконец-то могут объединиться, а начатое завершается. Глава 23 В себя Кэссиди пришла под громкие проклятия своего опекуна, обвинявшего Королеву фейри во всех смертных грехах, клявшего её на чём свет стоит, не взирая на чины и приличия, и искренне сожалеющего о том, что он согласился на предложенную ею опасную авантюру. Справедливости ради, надо отметить, что выяснение отношений происходило не в кабинете, а в приёмной, то есть, в соседней комнате. Вот только, что такое какая-то несчастная каменная кладка и столь же несчастная дубовая дверь на пути громогласного рева разгневанного мужчины, второй ипостасью которого является огненный лев! Пугающе-черная пустота, пробирающий до костей холод и заставляющая выворачиваться наизнанку тошнота отступили, оставив после себя ощущение не позволяющей даже пальцем пошевелить слабости и препятствующей мыслительному процессу заторможенности. Однако причиной поселившихся в душе девушки смятения и оторопи были не эта немощность или то, что она в буквальном смысле побывала в «когтях смерти», а то, что она увидела в той страшной комнате… Ибо то, что она увидела — не могло быть правдой. Разумеется, не могло! Так вот, почему, оказывается, родители заблокировали её дар! Потому что он — бракованный! А потому ничему, ровным счётом ничему из того, что она видела в той комнате, ничему из того, что она видела глазами министра — нельзя верить! Да и как она может верить, если и сам Агейр Вегард тоже не верил своим глазам, он был уверен, что видит перед собой не истинное лицо убийцы, а иллюзию. Точнее, верил. А если ещё точнее, хотел верить. Ибо маленький червячок сомнения, но всё же подтачивал эту его уверенность. Беспокоило Кэссиди и ещё одно обстоятельство — она видела то, как умер министр, но не видела того, как умер его сын. Кроме того, тяжелые, насыщенные страхом и болью эмоции исходили только из одной комнаты, комнаты, в которой убили министра. Само собой, она вполне могла кое-что упустить. Особенно с бракованным даром. Которым пользовалась впервые. Её могли слишком сильно захватить эмоции и боль министра. А потому в том, что она всецело сосредоточилась на нём, нет ничего удивительного. И всё равно странно, что она совсем ничего не почувствовала. За предыдущие сутки она пропустила через себя сотни страниц информации, ознакомилась со статистикой тысяч случаев… И не помнила ни одногослучая, чтобы хотя бы один эмпат, находясь на расстоянии менее десяти метров от тела, не почувствовал его. — Вы знали! Вы прекрасно знали, Ваше Величество, что Кэссиди не переживёт визит в эту квартиру, — жёстко констатировал Александр, по окончании своей длинной и очень громкой обвинительной тирады. — И, тем не менее, вас это не остановило! — Нет, не остановило, — спокойно подтвердила Королева фейри. — Потому что я знала способ и информацию получить, и оставить в живых свою крестницу. И, насколько я могу судить, я оказалась права. Все остались живы и здоровы… — Здоро-ооовы?!! Вот это вы, называете, здоровы⁈ — возмущенно взревел Александр и, резко развернувшись, стремительно сорвался с места, дабы направиться в свой кабинет с целью продемонстрировать, что именно он имеет в виду. |