Книга Магически и не только… одаренная семерка и их декан, страница 85 – Наталья Шевцова

Вот только, чтобы задавать хоть сколько-нибудь разумные вопросы, желательно и самой быть в более или менее вменяемом состоянии.

А посему, собрав в кулак жалкие остатки своей силы воли, Кэссиди, хотя и с огромным трудом, но всё же смогла выдавить из пересохшего горла: — Фарум картрум пентрим ванум ибоканум индиффератум!

Едва только последний звук слетел с её губ, как громадный кусок льда, лежавший невыносимой тяжестью на её груди, тут же значительно уменьшился в размерах.

Ей всё ещё было тяжело дышать, её по-прежнему трясло и от леденящего душу холода и от беспрерывных, надрывных рыданий, но вот уже где-то на границе её сознания вдруг забрезжила первая хрупкая мысль-недоумение:

«А по какому собственно поводу истерика?»

А за ней и вторая: «А что собственно такого страшногопроисходит?»

А вслед за ней и третья: «Так вроде никто же ещё не умер? Чего плакать-то раньше времени?»

Ответов на эти вопросы не было, однако и иррациональный страх тоже не отступал.

Кэссиди изо всех сил пыталась вырваться из трясины безотчетного ужаса и сопутствующей ему неконтролируемой нервной дрожи, и, тем не менее, снова и снова терпела неудачу. Снова и снова вспышки прояснения сознания сменялись провалами в черную бездну неконтролируемой паники, в которой почти на пороге слышимости звенело, словно лопнувшая струна, нечто пугающе-жуткое и неумолимо-беспощадное.

— Фарум картрум пентрим ванум ибоканум индиффератум! — снова повторила девушка и сумела, наконец, вздохнуть полной грудью, испытывая при этом то благословенное чувство, которое обычно ощущают люди — долго, напряженно и со страхом ожидавшие чего-то, и в результате узнавшие, что всё разрешилось самым благоприятным для них образом.

Правда, в отличие, от этих людей эйфория Кэссиди очень быстро прошла.

Как только она увидела, сколь неистово её рыдающая подруга мнёт в руках её новое платье, так сразу и прошла.

Когда же она увидела, что у той ещё и тушь потекла и представила, что будет с этим ёё платьем, если Лора вдруг решит вытереть слёзы… (и хорошо, если только слёзы, но у подруги же ещё и нос имеется, которым она вон как шмыгает!) так у неё и вовсе сердце чуть не остановилось.

Не то, чтобы сердце Кэссиди совсем уж вдруг превратилось в камень, просто теперь она понимала, что новое платье от Шанель и новый носовой платочек — это две о-ооочень большие разницы.

И посему она на скорости метеора[1] мотнулась к комоду, извлекла из него бумажные полотенца, после чего всё на той же скорости подскочила к рыдающей подруге и, уверенным движением отобрав у неё платье, всунула ей в руки рулон полотенец.

И тут выяснилось, что баньши, когда у них отнимают любимую игрушку, ведут себя не как маленькие дети (которые начинают плакать ещё горше), а наоборот…

[1] Скорость метеора — в зависимости от размеров и веса метеорного тела, его скорость может меняться от 11 до 72 км в секунду.

В ту же секунду перестав рыдать, Лорел подняла на подругу заплаканные глаза.

— Кэ-э-эс⁈ — растерянно выдохнула она охрипшим голосом.

— О-оо, нет! — прошептала Кэссиди. — Только не это! Лора, пожалуйста, скажи мне, что ты всё помнишь? Ну или хотя бы хоть что-нибудь?

— Ч-ччто?.. — блондинка автоматически смахнула слёзы с правой щеки, и оторопело уставилась на руку. — Слё-оозы… — задумчиво проговорила она сиплым голосом и пожаловалась: — И голова, словно соломой набита. И горло саднит. И голос сорвала… В общем, всё как всегда! — тяжело вздохнула она. — Прости, если напугала тебя своим приступом баньшизма, — извинилась она. — Но я их, к сожалению, не контролирую.