Книга Последний призыв, страница 131 – Лисса Рин

Красный свет все никак не желал меняться на зеленый, и я снова посмотрела на дорогу, выискивая глазами лист. Да где же он? Неужели затоптали? Хотя да, что с этих жалких смертных взять? Все мчатся куда-то, не глядя ни по сторонам, ни под ноги. Уставятся перед собой стеклянными глазами – и спешат, бегут, спотыкаясь и падая в месиво из грехов и пороков. Проклиная, втаптывая в грязь всех и каждого, кому не повезло оказаться на пути к вожделенной цели. Вперед, не разбирая дороги, к закономерной финишной черте своей жизни, за которой, притаившись, уже раскрыла алчную пасть прожорливая пустота.

И никто не посмотрит, не оглянется, не протянет руку помощи…

Я с изумлением уставилась на стоящую у самого края тротуара светловолосую и голубоглазую девочку лет шести, в руках которой робко дрожал мой лист. Девочка придирчиво осмотрела его края, подняла над головой, словно намереваясь узреть скрытую ото всех и одной лишь ей известную тайну. Потом широко улыбнулась и, повернувшись к стоящей за ней молодой паре, протянула найденыша им.

Женщина улыбнулась в ответ, осторожно взяла лист и что-то ответила. Мужчина одобрительно кивнул и ласково погладил девочку по голове. Та весело засмеялась, ловко извернулась и выскользнула из-под заботливой ладони мужчины. Встав перед парой, она приняласьчто-то серьезно и наставительно доказывать родителям. Те, в свою очередь, внимательно слушали и кивали в ответ. Не забывая, впрочем, время от времени, кидать смешливые взгляды друг на друга. Девочка весело склонила голову в притворном поклоне, а затем, под вежливые аплодисменты родителей, поспешила устроиться между ними. Светофор загорелся им зеленым светом, и семейство, беззаботно о чем-то переговариваясь, медленно двинулось по пешеходному переходу.

Яркий лист уютно расположился на вязаном шарфике молодой женщины, словно старинная дорогая брошь.

Минуту спустя наша машина тронулась с места, и я невидяще уставилась перед собой.

Побитый людьми и отвергнутый природой жалкий лист наперекор судьбе с трагическим исходом сумел каким-то чудом обрести свое место в этом мире. Судя по всему, он был не так уж безнадежен.

– Что между тобой и этим цербером?

Громкий скрип пронзаемого когтями пластика заставил Торена вздрогнуть и, надеюсь, пожалеть о своем бескостном языке, так не вовремя извлеченном из потаенных недр… кхм… здравомыслия.

– Моя машина… – тихо простонал Торен, с ужасом взирая на глубокие, со щербатыми краями царапины.

– Сам виноват!

– Что у вас произошло? – В проеме между креслами тут же появилась любопытная белокурая головка.

– Все хорошо, Мелис, – поспешила заверить я, предпринимая тщетные попытки «замазать» ладонью свое творение. – Просто я неудачно закрыла бардачок, – я понизила голос до шепота, – после того как кое-кто неудачно открыл рот. Но все в порядке. – Я улыбнулась Мелис и многозначительно уставилась на Торена. – Так ведь?

– Да. – В его голосе послышались нотки вселенской тоски и совсем немножечко безысходного отчаяния.

Но, думаю, мне просто показалось. Еще бы из-за куска пластмассы так переживать.

– Вот и чудненько, – скрестила я руки на груди.

– Так что между вами?

Он не закончил?

– Почему мы все еще говорим об этом? – сквозь зубы прошипела я, покосившись на Торена.

Он продолжал упрямо смотреть перед собой. На его мрачном изможденном лице не было ни любопытства, ни хоть какой-нибудь заинтересованности. Одна лишь болезненная сосредоточенность.