Книга Последний призыв, страница 30 – Лисса Рин

Услада для ушей!

Я крепче сжала эфир смертного и скривилась от резкого и до боли знакомого аромата его эфира. А еслиточнее, не совсем его. Еще один предвечный? Прямо здесь? Да что с этим смертным не так? Ой-ох, не могу больше терпеть. И закончить как планировала я тоже уже не в силах.

Моровая урна! Насколько же было бы проще, если бы меня попросили его убить! Но не-ет, у нас же нынче в моде совесть, жалость и еще бесолион раздражающих человеческих душестраданий, которые, заменяя рациональные зерна устремлений плевелами бесплодных мечтаний, затмевают зачатки разума и губят остатки логики.

Достало!

Собрав остатки сил, я сжала ладонь в кулак, а затем, подтянув к себе эфир смертного как можно ближе, швырнула ему в два его обалдевших лица густой и пропитанный моим эфиром черный дым.

Надеюсь, сработает. По крайней мере, я сделала все, что смогла.

Тут же меня что-то сильно толкнуло в грудь, и я, позволив себе наконец расслабиться, устремилась вслед за тянущей силой призыва.

– Будь паинькой, – ухмыльнулась я напоследок ошеломленно пялящемуся в пространство мужчине, лицо которого приобрело невинное, начисто лишенное тяжелого груза интеллекта и памяти выражение. Его рот растянулся в глупой и по-детски искренней улыбке, и смертный пустил счастливые пузыри.

– Даже так? – немного озадаченно протянула я и хмыкнула.

Вероятно, я все же немного перестаралась. Но эффект кратковременный, так что, думаю, моя, теперь уже предыдущая, взывающая успеет этим воспользоваться.

А меня ждала новая и, надеюсь, крайне интересная встреча.

В просторном подвальном помещении, освещенном тридцатью тремя свечами, десятком керосиновых ламп и пятью огромными кемпинговыми фонарями, было совсем как в машине при первом дежурстве Торена: мрачно, жутко и отдавало зловонным напоминанием о чьем-то неудавшемся ужине.

Придя в себя после первого и явно неудачного призыва, Торен вышел из защитной печати. Гадливо стряхнув с рук густую липкую сажу, он поспешил к тщательно подготовленному алатарю и, опустив на подбородок заговоренную тканевую маску, жадно приник к бутылке с освященной водой.

Стало гораздо легче. Вода мягко обволакивала горло живительной прохладой, унимая колючие спазмы и успокаивая готовый вывернуться наизнанку желудок.

– Чтоб его, – тихо простонал Торен, невидяще глядя на обугленную пентаграмму в центре каменного пола, убеленного рассыпанной повсюду освященной солью. Затем вдруг со всей злости швырнул на пол почти опустевшую бутыль, которая тут же разбилась. – Да чтоб вас всех!

Капли голубоватой жидкости, едва коснувшись краев пентаграммы, зло зашипели и растворились в клубах густого грязно-серого пара, увлекая за собой рисунок и пепельные остатки несчастного сумеречного.

Торен тяжело вздохнул и устало опустился на деревянную скамью у стены.

Итак, первый призванный бес оказался бесполезен. А теперь к тому же еще и мертв. Как так вышло, Торен и сам толком не понял. Все случилось настолько быстро и неожиданно, что взывающий с призванным даже моргнуть не успели.

И ведь ничего не предвещало, как говорится. Явившийся на зов бес в ожидаемо устрашающей манере принялся запугивать Торена своим отвратительным видом, безграничным могуществом и кровожадными намерениями. Однако после активации непробиваемо спокойным Тореном ограничивающей печати вокруг беса прыти у последнего слегка поубавилось. А уж когда Торен озвучил условия сделки, сумеречный и вовсе скривился, как-то весь подсдулся и принялся бурчать, что он, дескать, не какая-то там моровая инферия, чтобы совать свой нежный и чувствительный пятачок во всякую людскую парашу вроде проклятий. И разошлись бы взаимно недовольные друг другом призванный и взывающий, если бы разочарованный Торен не наградил беса парочкой уничижительных «комплиментов». Такого пренебрежения к своему сумеречному величию бес стерпеть не смог и решил продемонстрировать жалкойчеловеческой душонке свое могущество, насмешливо коснувшись ларца с лежащей в нем проклятой фигуркой ангелочка.