Книга Последний призыв, страница 7 – Лисса Рин

Конец фразы робко дрогнул, а затем и вовсе поспешил раствориться в зловещем шелесте опавшей листвы.

Мелис закусила губу и съежилась.

– Так чем, говоришь, мне следует заняться? – Торен улыбнулся так искренне и дружелюбно, что она испуганно вздрогнула.

Укутавшись в плед по самый подбородок, она отступила в сторону и попятилась.

– Ты знаешь, о чем я, – глухо пробурчала Мелис, не переставая пятиться в попытке увеличить дистанцию. Что, впрочем, совершенно не сработало, поскольку Торен решительно двигался на нее. – И мы оба прекрасно знаем, что я права.

– Тогда почему ты отходишь? – еще шире улыбнулся он, ускорив шаг.

– Просто хочу прогуляться, – ляпнула первое, что пришло в голову, Мелис и, наплевав на гордость и достоинство, развернулась к дому. – Прекраснаяосенняя пора, погода хорошая, тихая, а ты меня чертовски пугаешь, – пробормотала она и быстро, насколько позволял тугой кокон пледа, засеменила ко входу в дом.

Но далеко уйти ей не удалось: Торен, в два широких шага настигнув беглянку, носком ботинка наступил на влачащийся край пледа, пригвоздив сестру к дорожке. От неожиданности Мелис качнулась назад – и тут же угодила в приготовленные силки-объятия.

– Итак? – протянул Торен, грозно нависнув над озадаченной сестрой. – Кто-то что-то там говорил о проблемах.

– Тебе показалось, – буркнула Мелис, предприняв еще одну неудачную попытку обрести свободу, от которой ее отделяли плед, брат и инстинкт самосохранения. – Ладно, Торен, достаточно. – Она отстранилась и развернулась к нему лицом. – Я все поняла.

– У нас впереди долгая жизнь, Мелис, – медленно, разделяя слова ударениями и паузами, произнес Торен. – У нас обоих. Я позабочусь об этом. – Он крепко сжал ее плечи, отчего плед съехал вниз, обнажив тонкие ключицы, между которыми зловеще розовело зарубцевавшееся напоминание о страшной автокатастрофе.

Проследив за взглядом брата, Мелис охнула, отстранилась и подтянула плед.

– Прости, я не хотел, – виновато прохрипел Торен и неуклюже потоптался на месте. – Мне и правда не стоило…

– Ты все еще видишь их?

– Что? – Торен вздрогнул и застыл.

– Я вот вижу. – Голос Мелис стал глухим, безжизненным. Отстраненным. И чужим. – Почти каждую ночь. – Ее тонкие пальчики скользнули по краю пледа на плече. – И не только их. – Мелис сжала ткань. Торен с трудом сглотнул подступивший ком и вдруг ощутил, как дрожат его руки. Он попытался подойти, но враз онемевшие ноги отказались повиноваться. – Ты знаешь, Торен, я будто все еще там. Стою и вижу… их. И ее… – Мелис прерывисто вздохнула. – Торен, я хочу… давно хотела сказать, что…

Она посмотрела ему в лицо и застыла. Ее яркие, небесные глаза помутнели, а скулы заострились.

– Мелис? – едва слышно произнес Торен пересохшими губами.

Сестра встряхнула головой, растерянно огляделась по сторонам и удивленно уставилась на Торена, будто только что его увидела. А затем вдруг захохотала, всплеснула ладонями и рванула к нему.

– Наконец-то вернулся!

Торен инстинктивно распахнул объятия, но Мелис остановилась, шутливо надулась и несильно толкнула его.

– Болван! Торени, ты снова опоздал! – И, отбросив мешающийплед, она с радостным смехом рванула прочь. – Догоняй!

– Мелис, стой! – только и успел крикнуть Торен, но она его уже не слышала.

Он кинулся следом, но резко затормозил, едва не наступив на декоративную статуэтку на дорожке. Торен нахмурился: как раз в том месте, куда упал плед, лежала фигурка ангелочка, которую, очевидно, выронила Мелис. Несуразное и даже немного странное на вид, это керамическое чудо необузданной фантазии с золотистыми крылышками являло собой идеальный образец того, чего детям дарить категорически не стоит во избежание душевных травм и детских обид. Но сестре статуэтка была бесконечно дорога. Подаренная мамой как приз за ловкую игру всей семьей в колечки на Весенней ярмарке, фигурка стала дорогим воспоминанием о счастливых минутах, проведенных с любящими родителями и любимым братом. Поэтому ничего удивительного, что после трагедии Мелис практически не расставалась с ангелочком. Совершенно ничего необычного.