Книга Самый дорогой враг, страница 71 – Василиса Усова

— Такие составы обычно держат в секрете, госпожа. — подала она голос. — Но по слухам, ничего особенного, толченые минералы, пудра, жидкое серебро…

Шумно выдохнув, Алесия прикрыла глаза ладонью и буркнула пару слов, которые ей, как приличной даме, и вовсе знать не полагалось. Лианна вздрогнула. Но прежде чем она успела хоть слово сказать в свою защиту, или в защиту служанки, Алес хлопнула ладонью по столику, заставив кувшин с жалобным звяканьем подскочить.

— Использованную воду вылить в выгребную яму. Полотенца… сжечь. Хорошенько помойте руки и постирайте одежду, на которую попала грязная вода.

Агнета хлопнула ресницами.

— Ваше сиятельство, думаете, там был яд? — ей, как личной и любимой служанке, дозволялось задавать любые вопросы.

Прежде чем Алесия успела ответить, Гана бросиласьей в ноги.

— Не было яда, ваше сиятельство, клянусь! Я и… — она сглотнула. — Я и сама взяла, совсем чуть-чуть, и…

Дрожа и запинаясь, она забормотала, что взяла совсем немного средства, просто чтобы быть уверенной, что с ним все в порядке. А чтобы было незаметно, разбавила остатки водой. И когда утром умылась, все было хорошо, и она никак в толк не возьмет, как такая беда могла приключиться с виконтессой…

— Какая беда? — не выдержала Лианна, коснувшись пальцами пылающих щек. Мелкое воровство служанки заботило ее куда меньше, чем прозвучавшие, как гром среди ясного неба, слова. — Алес, что с моим лицом?

— О, будь уверена, загара там больше нет. — с легкой язвительностью отозвалась женщина. — Если хочешь, можешь взглянуть. — она посторонилась, пропуская падчерицу к зеркалу и повернулась к служанке. — Ты с кем-то делилась?

Гана сдавленно кивнула.

— Всех, кто мазался этой дрянью, сюда.

Не обращая внимания, на выскочившую за дверь девицу, Лианна сделала шаг. Потом еще один. Никогда в жизни ей еще не было настолько страшно подходить к зеркалу. И даже слова мачехи, что загара больше нет — не радовали. Скорее — пугали. Как и невозможность в полной мере владеть своим лицом.

Доковыляв до дамского столика, девушка подняла взгляд на свое отражение. И от увиденного, едва не лишилась чувств.

— Ну и как тебе? — голос мачехи доносился словно сквозь туман. — Стоило оно того?

Ничего не ответив, Лианна подняла руку и коснулась дрожащими пальцами лица. Некогда ровная, пусть и недостаточно светлая кожа теперь представляла собой весьма печальное зрелище.

Красная, покрытая уродливыми пятнами, будто в укусах насекомых. Уголки губ потрескались. А глаза покраснели и припухли так, будто она рыдала много дней подряд.

К горлу подкатил колючий ком. Пришлось даже уцепиться пальцами за столик, чтобы удержаться на ногах.

— Я… я уродина! — и лишь когда эти слова были произнесены вслух, на нее всей тяжестью обрушилось осознание. Острое, как тысячи стеклянных игл. — Мое лицо…

Голос сорвался. А слезы, хлынувшие из глаз, обожгли, словно кипяток.

Уродина. Теперь ее точно никто не возьмет замуж. Более того, она даже из дома больше никогда не сможет выйти. Все, что остается — удалиться домой, в Арельсхолм и провести там остаток дней, обитая где-нибудь в дальних комнатах. Потому что жизнь, со всеми мечтами и надеждами закончилась. Прямо здесь и сейчас.

Алесия тяжело вздохнула и качнула головой.

— Лицо скорее всего заживет. Не знаю, как скоро и насколько качественно, но это не самое страшное. Меня беспокоит совсем другое… Как ты себя сейчас чувствуешь?