Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 28 – Эль Вайра

— Я⁈ У гроба Галки⁈ Не буду я там стоять!

— Но вы один из наших самых знатных студентов…

— И что с того? Возьмите Алассара, он такой же!

Я слишком поздно понимаю, что должен был прикусить язык. Глаза гоблина сужаются под толстенными линзами глупых очков. И всё из-за одного упоминания Элиана Алассара. Прошлым летом этот грифон доставил коменданту массу хлопот — сбежал из Академии и отправился купаться в море. Голышом. Хотел ощутить единство с природой и всё такое, он же ботаник. И всё бы хорошо, но одежду Алассара украли, а коменданту обо всём доложили, и в итоге Зург гонял бедолагу по внутреннему двору, пока тот сверкал своим грифоньим достоинством перед старшекурсницами. Девочки, впрочем, остались довольны.

— Господин Алассар тоже должен присутствовать, — сухо произносит Камнегрыз. — К сожалению. Он встанет рядом с вами.

Я снова улыбаюсь, пытаясь казаться милым и не злить его ещё больше. Мадлен говорила, что у меня очаровательная улыбка — вотсейчас и проверим, как это работает.

— Простите, господин Камнегрыз, я так опечален смертью Гал… доброй госпожи Галгалеи, что не ведаю, что несу.

— Понимаю.

— Тяжелые выдались дни.

— О, не то слово.

— Я обязательно постою у гроба. Это мой долг как студента СУМРАКа.

— Спасибо, господин Кадум.

— Есть ещё пожелания?

Он медлит, потом кивает.

— Да. Всем нужно прийти в одежде небесно-голубого цвета.

Что за чушь⁈ Они там спятили с горя, что ли?

Мне только чудом удаётся сдержать возмущение и продолжить улыбаться. Но будь я проклят, если делаю это просто так.

— Господин Камнегрыз, теперь, когда мы обсудили мёртвых, давайте обратим внимание на живых. Видите ли, у одной моей подруги проблемы со здоровьем…

Комендант оживляется. Зург славится своей любовью к порядку и безопасности в Академии.

— Что за проблемы? Насколько серьёзные? Почему я о них не знаю?

— Госпожа Деверо слишком скромна, чтобы беспокоить вас по пустякам, как она сама выражается. Но всё о-очень серьёзно. Дело в том, что у неё страшная аллергия на… на масляные краски!

Гоблин хмурится.

— На краски? Так пусть не рисует.

— Но она живёт в одной комнате с моей невестой, Мадлен Шантиль. И когда Мадлен практикуется в живописи, госпожа Деверо буквально задыхается! Вы бы видели, как это страшно. Её кожа становится красной, глаза слезятся…

— Кошмар! Бедная девочка! Нужно скорее подыскать ей другую комнату. Не хватало только, чтобы у нас ещё кто-то умер.

— Я тоже так считаю, господин Камнегрыз. — Внутри меня всё ликует. Зург сам это предложил, формально я тут ни при чём. — Вы поможете госпоже Деверо? Только учтите, эта девушка — воплощение скромности. Она наверняка будет отнекиваться, говорить, что всё в порядке, но эти её приступы… Поймите, мы с Мадлен ею так дорожим…

— Да, я подумаю, что можно сделать. Но только после похорон, там ещё прорва дел.

— Разумеется. После похорон, где я постою у гроба, не так ли?

Зург щурится. Он понимает меня, а я его. Мы посылаем друг другу вежливые кивки и расходимся. Я радуюсь, что хотя бы от одной проблемы удалось избавиться, и впервые за эти сутки у меня поднимается настроение.

— Ты не всесильный, Брам, — передразниваю я Лизель. — Это в Идригасе ты сын герцога, а тут просто студент… Ну-ну.

Но позади меня сноваслышится голос Зурга.

— Господин Кадум, постойте! Да постойте же! Нам нужно прояснить один момент.