Книга Наглый. (не)верный. Истинный, страница 91 – Эль Вайра

— Подожди, — мне удаётся вклиниться в поток её речи. — Сначала расскажи, кто ты и откуда.

Слышится нетерпеливый бабочкин вздох.

— Говорю же, я Лума, фамильяр.…

— Это понятно. Но как ты здесь оказалась? И почему была, ну, кольцом?

Она замолкает. Подлетает к тумбочке и опускается на край, складывая крылья. Если бы Лума была человеком, я бы наверняка увидела печаль на её лице.

— Я жила в этом замке во время последней и самой страшной осады.

— В замке? Но это Академия.

— Ах вот оно что! Академия! А я-то всё гадала, что там за чернокнижники бормочут разные заклинания. То про руны, то про стихии, то про иллюзии. Порой их слова доносились до меня через стену. Иногда так и хотелось поправить этих бездарей! Половину произносили неправильно! Наверное, это были студенты.

— Ты всё это время была замурована в стене?!

— Почти. Я лежала в шкатулке, спрятанной в тайнике одной из башен. Так бы и пролежала ещё лет сто, если бы меня не достала та странная парочка: красивый молодой дракон и… демон.

Последнее слово Лума произносит с опаской и придыханием, и я её понимаю. То есть Брам продолжает общаться с господином Доментианом? Неужели он не осознаёт, насколько это опасно? Демоны коварны и хитры. Кто знает, что у этого Доментиана на уме? Одно дело пригласить такого гостя на вечеринку, где полно народу, и здоровякРон в случае чего может пустить в ход стальные кулаки. Но совсем другое — остаться с демоном наедине и вместе вскрывать какие-то тайники.

Но это меня не касается. Если Брам окончательно утратил рассудок, то так тому и быть. Мне только жаль его родителей. Если с ним что-то случится, леди Романия и милорд Синклер будут так переживать…

— А кто запер тебя в тайнике?

— Моя хозяйка. Её звали Грисель…

Бабочка рассказывает, что раньше СУМРАК назывался крепостью Дарсадан, и её последними владельцами были сильные маги, владевшие коллекцией редких артефактов. У них была дочь, весёлая маленькая леди по имени Грисель. На свой восьмой день рождения девочка получила от родителей в подарок бабочку-фамильяра, и с тех пор они с Лумой стали неразлучны.

— Мы провели вместе два чудесных года! Грисель была очень талантлива в магии, как и вся её семья. Мы столько всего вместе натворили… то есть сотворили.

— А что случилось потом?

— Потом… очередным злодеям понадобился выход к морю, и на крепость напали. Защитники Дарсадана сражались храбро, но сил оказалось недостаточно. Когда оборону прорвали, Грисель произнесла своё последнее заклинание и заключила меня в колечко. Она положила меня в шкатулку с другими украшениями и пообещала, что вернётся сразу же, как опасность минует.

— И-и…?

— Как ты можешь догадаться, она не вернулась. Никто не вернулся.

Я закрываю рот ладонью. Бедный ребёнок! Какая жуть! И почему на занятиях по истории об этом не рассказывают? Боятся, что студенты разбегутся? Конечно, кто захочет учиться там, где проливали кровь и убивали детей.

— Ты же не откажешься от меня, Мадлен? — тихо спрашивает Лума. — Боюсь, спустя столько лет у меня в целом мире никого не осталось.

— Ну что ты. Конечно, я не откажусь. Я всегда мечтала о фамильяре, так что нам с тобой обеим крупно повезло.

— Да? Спасибо! Ты не пожалеешь!

Она взлетает и описывает три круга у меня над головой, выпуская золотисто-синие блёстки. Её радость вызывает улыбку.