Книга Семь лет одиночества. Принцесса Малейн, страница 91 – Эль Вайра

Роберт,

Вынужден отметить, что твои письма стали не только прискорбно редкими и короткими, но теперь еще и достаточно запутанными. Я бы не понял ни слова из того, что ты, очевидно, в спешке, написал, если бы моя семья не следила за леди Сибиллой последние несколько лет.

(Да, я отказываюсь признавать ее равной и настаиваю, что она всё еще леди Сибилла фон Ротбарт. Иное невозможно, пока всё свидетельствует о том, что высокий титул принцессы получен ею злонамеренно).

К сожалению, мы пока не нашли ничего, что прямо бы указывало на связь Сибиллы с темным искусством. Двор Ваксамии крайне неохотно идет с нами на контакт.

Однако твои находки кардинально меняют ход дела и подтверждают наши собственные догадки. Из всей информации, что нам удалось собрать, мы предположили, что Сибилла использует не одну, а несколько видов темной магии. Каким образом она провела слияние — загадка, которую мне было бы крайне любопытно разгадать. Но мне искренне жаль, что исследовать всю эту мерзость придется на твоей свадьбе.

Береги себя, Роб. Я приеду, как только смогу. Полагаю, это письмо ты получишь, когда я буду уже в пути. Заклинаю тебя сделать всё возможное, чтобы не жениться на этой девушке.

Жму твою руку, Анри

Что ж, ясности письмо Анри не прибавило, но Робу всё равно стало легче. По крайней мере, теперь у него есть еще одно подтверждение того, что безумиене стучится в его дверь.

Через тринадцать дней после того, как свадьбу отложили, Сибилла радостно сообщила за завтраком, что Робу лучше, и церемония состоится через три дня.

— Я надеялась, что всё пройдет завтра, но можно и потерпеть пару дней, — сказала она, улыбнувшись перепелиным яйцам в своей тарелке. — Всё должно быть идеально, в конце концов. Это же моя свадьба.

Она хихикнула. Затем отложила ложку и ласково улыбнулась Малейн.

— А ты, дорогуша, почты сыграла свою роль. Скоро всё будет кончено.

Если бы платой за непослушание не была чья-то голова, Малейн сказала бы ей какую-нибудь колкость. Но мысли о металлических табличках, лежащих в сундуке, удерживали ее рот на замке.

Сибилла быстро расправилась с завтраком, а Малейн кусок не лез в горло, хотя после заточения в башне она думала, что больше никогда в жизни не будет способна отказаться от еды.

Но не только страх мешал ей есть. Она была сосредоточена на маленьком клочке бумаги в своем рукаве и на ноже для хлеба в правой руке. Как только молчаливые служанки подошли, чтобы забрать со стола пустую посуду, Малейн полоснула ножом себе по пальцу и выронила прибор на пол.

— Ай! — воскликнула она. — Порезалась!

Она протянула палец к Сибилле, точно зная, что та в ужасе отшатнется.

— О боже, убери это! Перевяжите ей палец кто-нибудь.

Малейн еле заметно ухмыльнулась — принцесса не подвела. Как может в одном человеке уживаться страх перед кровью и такое чистое, ничем не замутненное зло?

Минутной суеты вокруг кровоточащего пальца хватило, чтобы подбросить записку под тарелку. Как только кровь остановили, Сибилла велела Малейн одеваться в одно из своих новых платьев.

— Нам нужно встретиться с Робом, чтобы обсудить детали свадьбы. Но прежде, чем ты уйдешь, я хочу, чтобы ты кое с кем встретилась.

Она кивнула одному из стражников, стоявших у двери в соседнюю комнату. Тот на мгновение исчез внутри, а потом вернулся, волоча за собой женщину со связанными запястьями и холщовым мешком на голове. Пленница почти не сопротивлялась, когда приспешник Сибиллы толкнул ее на стул.