Книга Вампиры Дома Маронар, страница 111 – Александра Плен

Теперь уже не я напирала, теперь уже Джет не мог остановиться, будто в нём сломалась педаль тормоза и осталась только «газ в пол». Ладонь на затылке не оставляла даже призрачной возможности отстраниться – да я и не хотела. Его полностью обнажённое тело под моими руками лупило в голову, как мощнейший афродизиак.

Имя «Мира» сорвалось с его губ едва слышно, прямо в поцелуе – и у меня внутри что-то щёлкнуло, как защёлка, которая, наконец, встала на место.

И было это не про умение – про жадность жить. Про спасение из плена, про «наконец-то», которое мы оба вслух не произносили. Когда он чуть отстранился – на полвдоха – я успела увидеть в темноте блеск его взгляда, серьёзного и растерянного одновременно, и поняла, что мы оба стоим на одной линии: ещё полшага – и назад дороги не будет.

Это секундное замешательство нас и спасло – мы услышали крики. Иначе оба потеряли бы невинность прямо там, под куполом дерева.

Мы замерли, как два зайца на трассе, пойманные в перекрёстье фар. Джет тяжело дышал, прислушиваясь к чему-то отдалённому. Потом собрался, выпрямился и сунул мне в ладонь маленький пузырёк.

– Если подойдут ближе – выпьешь асиш, снимешь пижаму, активируешь «камуфляж», – прохрипел шёпотом, всё ещё чуть касаясь лбом моего.

Я обняла бутылочкуладонями, как великую ценность. Голоса то накатывали, то удалялись, словно волны прибоя, но к нашему дереву, хвала всем богам, никто не свернул. Мы сидели в тишине – я с его вкусом на губах, он с моим дыханием на шее – и ждали, пока минует опасность.

Когда голоса окончательно стихли, Джет разворошил баулы, сунул мне в руки штаны с рубашкой, оделся сам, расстелил на полу одеяло.

– Переночуем здесь, – прошептал едва слышно, – рано утром двинемся к своим. Ложись, я посторожу.

«Эх, продолжения банкета не предвидится», – мысленно взгрустнула я. Впрочем, сама понимаю: адреналин адреналином, но найти место менее подходящее для страсти, чем «шалаш из веток с ищейками на хвосте», надо ещё постараться. С огоньком, конечно, но не тем. Отговаривать его от ночных бдений тоже не собиралась. Взрослый мальчик, сам знает, что нужно делать. Раз уж мы тут, то возьму на себя самую сложную часть операции – постараюсь уснуть и не храпеть. А Джет пусть охраняет мир и меня, любимую.

Возвратились мы в дома́н почти что с фанфарами. Нас встречало всё семейство в полном составе: Глава в парадной суровости, дедок в коляске (ура, доделали агрегат, едет и даже не скрипит), трое отпрысков разной степени помятости и прочие родичи, притянувшиеся на запах события. Глава, не изменяя стилю «эмоции эконом-класса», всё-таки расщедрился на похвалу сыну: буркнул что-то одобрительное про «хорошую работу» и тут же перевёл взгляд мимо – кажется, комплимент предназначался ближайшей стене, но стена у нас не обидчивая, разделит лавры.

Одна Эбла сияющую картинку портила: зыркнула исподлобья так, что воздух промёрз до хруста льдинок на ресницах. У меня даже мысль мелькнула: «А не была ли она заодно с мамашей?».

Охрану поменяли, потому что прежняя смена отличилась на все сто. Эти рыцари без страха и совести пустили Дусигу ко мне в спальню. Плюс хлопнули винца в честь помолвки Джета, их начальника. Винца, между прочим, от самой Дусиги. И, угадайте, что в нём было? Правильно, “сюрприз”! Такой, от которого память и сознание дружно уходят в отпуск. Итог закономерен: обоих торжественно разжаловали и отправили в рабство на кровавую ферму.