Книга Вампиры Дома Маронар, страница 116 – Александра Плен

– Ты станешь моей женой! – я почувствовала давление на голову. Как тогда, когда Джет применил ко мне син правды. – Согласна?

Давление не ослабевало. Неприятно, липко, но терпимо. В общем, я поняла, что могла бы с ним побороться, но зачем? Я уже столько врала в этом мире, что ещё одна ложь роли не сыграет. Правда, придётся опять корректировать планы, но к этому я уже привычная.

– Окаюшеки, – я подняла ладони, – почему бы и нет. Уговорил.

От Джета прилетел странный взгляд. Он почти сразу же опустил голову, но я успела заметить этот микроскопический шторм. Зато Эбла… ах, Эбла! Цвела и пахла,как весенний маркетинг. Единственная, кто искренне сиял от предстоящей свадьбы. Её совсем не волновало, что я займу кресло её матери. Главное, что орбита Джета стала на миллиметр ближе.

После обеда я ретировалась в свою комнату, как страус в персональный сугроб. План был прост: запереться, завернуться в плед и тупо пялиться в стену, не предпринимая вообще ничего. Потому что если этот день придумает ещё хоть одну сюрпризюльку – тут уж без гарантий. Ну и заодно неплохо бы мозгом шуршать над новым планом.

– И что он ко мне прицепился?! – сорвалось у меня, с приправой из матов.

Под руку попалась невзрачная вазочка – схватила с подоконника и запустила в стену. Разбилась красиво, но легче, увы, не стало. Даже наоборот: теперь ещё и подметать надо.

– Ты очень ценная, – раздалось со стороны двери.

Джет зашёл следом, встал у выхода, скрестил руки на груди и включил режим «кирпичная морда». Вписался в интерьер, так сказать.

– Ты придумываешь сины на ходу, легко и просто. Дусига как-то проболталась, что прошлый иномирец за двадцать лет придумал всего пять синов. Венцом стал… ну ты знаешь. А ты пять придумала почти за месяц. Что ты сделаешь за двадцать-тридцать лет?

– Я не собираюсь торчать здесь двадцать лет, – проворчала я, – и уж точно не собираюсь замуж за Главу.

Джет нахмурился. Вторую часть он будто не услышал – намертво вцепился в первую:

– И куда ты пойдёшь? – спросил напряжённо.

– Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Ты со мной?

Джет промолчал. Честно, я и не ожидала, что он резко всё бросит: мать, брата, дома́н, обязательства. Но почему-то его тишина разозлила меня до уровня «мушки перед глазами и желание сжечь вселенную». Я схватила за горлышко вазу побольше. Размахнулась… и поставила на место. Что за детсад? Становлюсь копией Эблы – маленькой визгливой истерички. И толку-то: от осколков легче не делается, только уборки больше.

– А тебе самому хочется жить в этом гадюшнике? – развернулась к Джету. – Быть членом этого сборища идиотов? Ты никогда не станешь Главой. Поверь. А если и станешь, то в глубокой старости. Твоему отцу всего сорок пять, он может прожить ещё лет пятьдесят. На фиг тебе это надо?

Дедуля – яркий пример. Девяносто пять, и неизвестно, сколько ещё протянет на чистом упрямстве. Если б не добровольно отдал пост внуку, до сих пор рулил бы дома́номжелезной хваткой. После смерти любимого единственного сына просто ушёл в тень.

– Вот бы ты ушёл да основал собственный Дом, – пробурчала, вздыхая.

На меня посмотрели так, будто у меня внезапно доросли две лишние руки, нога и хвост с бубенчиком. Здесь же культ традиций, как музей старья под стеклом: трогать нельзя, думать нельзя, «так принято», «так заведено», «прадеды терпели и ты терпи». Любой шаг вправо или влево у них вызывает ступор.