Книга Лекарка. Призрачная тайна - 3, страница 4 – Елена Кароль

Старательно копаясь в памяти и не замечая, что кусаю губы и стискиваю пальцы, вздрогнула, когда отец тронул меня за плечо.

– Лизонька, а что за мужчина с тобой? Кто тебя привез и почему не Прохор?

– А, это… - я натянуто улыбнулась, - телохранитель мой. Костя вчера настоял. Сегодня вот с самого утра договорзаключили. Говорит, в последнее время участились разрывы, скверносущи просто толпами в мир валят, да и просто в городе неспокойно…

Потом, словно догадавшись, распахнула глаза широко-широко и, искренне надеясь, что не переигрываю, недоверчиво прошептала:

– Так это он из-за Алексея что ли?

Отец с дядей напряженно переглянулись, но ответил отец.

– Лизонька, едь-ка ты домой, в особняк. Я тоже туда первым делом подъеду. Сейчас только Катюшу проведаю и парой слов с Геннадием перекинусь, и тоже буду. Давай, милая. Ни о чем не волнуйся, хоть и некрасиво я себя повел из-за твоей, - он напряженно улыбнулся, - особенности, но сейчас не время старые обиды вспоминать и глупости делать.

Удивив тем, что не просто приобнял за плечи, но и поцеловал в щеку, как раньше делал довольно часто, отец грустно улыбнулся и сам провел к выходу, где меня терпеливо ждал Юрий. Познакомился, пожал Одинцову руку, уточнил специализацию и наличие опыта (Юрий не стал скрывать, что долгое время работал оперуполномоченным в магконтроле и знает Волконского порядка трех лет), ощутимо расслабился и снова повторил, но уже для моего телохранителя, чтобы ехали сразу в особняк. Он к нам скоро присоединится.

Заверив, что я в надежных руках, Юра снова первым делом раскрыл зонт над моей головой и усадил в автомобиль, затем сел сам, уточнил адрес и только потом, уже вырулив на дорогу, напряженно уточнил:

– Как сестра? Зачем нам в особняк?

– Катя… плохо, но надежда есть, - улыбнулась скупо. - Нарышкин лежит практически в соседней палате, но уже под присмотром сотрудников Московского бюро. Видимо, чтобы не сбежал. Говорят, на него сущь напала - выпила чуть ли не досуха и он больше не маг. Утром к отцу приходил следователь из Москвы по фамилии Тышкевич, папа говорит, что со мной он тоже хотел побеседовать. Видимо, из-за того, что я была невестой Алексея больше пяти лет.

Вздохнув, поморщилась и не стала скрывать.

– Вот только сказать мне нечего. При мне он свою гнилую натуру ни разу не проявлял. Даже наоборот, был предельно корректен и чуть ли не до тошноты идеален.

– Это как? - озадачился Одинцов, бросив на меня внимательный взгляд в зеркало.

– Знаете… Сложно объяснить, - я хорошенько задумалась, действительно пытаясь понять, почему так сказала. - Просто есть люди, которые добрыесами по себе. Вежливые, галантные. Вот вы и Костя - в вас чувствуется качественный мужской стержень. Вы даже не колебались, когда зонт надо мной держали и двери распахивали. Когда отец позвонил - отреагировали. И салфетка, и вода… Это нормальное проявление заботы о ближнем, да? А вот Нарышкин, он… Как будто вечно на публику играл. Если вежлив, то чрезмерно. Если комплимент, то слащавый, аж скулы сводит. Предупредителен до тошноты. Или просто мне так казалось…

Я устало потерла виски, чувствуя себя действительно вымотанной из-за того, что учудила Катюша. Дурында малолетняя!

– Да, гниль, она даже под золотой коркой всё равно гниль, - скривился Юрий. - Но вы, главное, не волнуйтесь. И о похищении молчок, да? Будет слишком сложно объяснить Тышкевичу то, что произошло на самом деле. Пересекался с ним пару раз по работе, тот ещё клещ. Если почует что незаконное - не отцепится. А ведь по уму вас даже привлечь могут за оставление человека в беде. Понимаете?