Книга Лекарка. Призрачная тайна - 2, страница 71 – Елена Кароль

– Госпожа Агафья?

Отрицательно качнула головой, а вслух произнесла:

– Здравствуй, сестра. Ты видящая?

Женщина заторможенно кивнула, а я, радуясь, что в монастыре тоже теперь есть, с кем побеседовать, максимально доброжелательно уточнила:

– Скажи, нужна ли моя помощь в исцелении? Быть может, я могу облегчить чью-то душевную боль? Не бойся, я пришла с миром.

– Ваш голос так молод… Но я не припомню вас среди послушниц. Простите моё любопытство, госпожа. Но в какой год вы умерли?

Какая дотошная тётя!

– Давно, - вздохнула. - Очень давно. И не здесь. Как тебя зовут, сестра? Как мне к тебе обращаться?

– Устинья я, госпожа. А… вы?

– Зови Лекаркой, Устинья. Так что? Нужна помощь? Днём я слабею, хотелось бы успеть помочь нуждающимся до полудня.

Встрепенувшись, женщина торопливо закивала и позвала меня за собой, по дороге рассказывая, кто и с чем к ним обратился буквально на днях. Кто с кашлем, кто с подагрой, кто животом маялся, кого собака покусала… В основном жители ближайшего поселка, где не было своего фельдшерского пункта, но приходили и из города. В основном совсем малоимущие и старики, нуждающиеся больше в еде и крове, общении и утешении, чем в реальной медицинской помощи, но я уже и сама понимала, что душевная боль порой гораздо невыносимее физической. И едва ли лечится.

В итоге задержалась в монастыре почти до полудня, проявляя чудеса выдержки и терпения, выслушивая порой не самые приятные откровения тех, кто желал исповедаться, когда стало известно, что моё присутствие исцеляет (точнее не присутствие, а намэсто-мудра), и пускай люди не слышали и не видели именно меня, но все как один утверждали, что им видно исцеляющее сияние.

Не знаю, кто меня сдал журналистам, но когда я уже заканчивала исцелять совсем древнюю старушку, пришедшую в монастырь доживать последние деньки, чтобы не умереть одной в старом доме на отшибе и не сгнить, не погребенной, Акеллапередал по мыслесвязи, что к монастырю подъехал фургон с логотипом Рязанской телестудии, и я поняла, что пора и честь знать.

– Устинья, - я отправилась к женщине, которая в этот момент прибиралась в процедурной, где только-только закончили делать перевязки. - Мне пора. Передай господам журналистам, что я не ищу известности и славы, мирские потребности мне чужды, а их навязчивое внимание неприятно.

– Журналистам? - озадачилась монахиня.

Не став отвечать на этот вопрос, я добавила:

– Изредка я буду приходить и помогать всем, кто в этом нуждается, но нечасто. В моём присутствии нуждаются бойцы на заставах. Если же возникнет острая необходимость именно в моей помощи, то дайте знать об этом светлому княжичу Константину Волконскому. Он на седьмой заставе служит, некромантом в должности штабс-капитана.

– Княжич? - с легкой оторопью повторила Устинья, кажется, даже мысли не способная допустить, что может запросто с ним пообщаться.

– Именно, - кивнула. - Но об этом не стоит особо распространяться. Понимаешь меня?

– Понимаю, госпожа. Всё понимаю, - тут же посерьезнела монахиня и неожиданно благословила меня знакомым жестом. - Дай свет вам сил и здоровья на все ваши благие намерения. Не сомневайтесь во мне.

Кивнув снова, я выскользнула из медпункта в сторону противоположную от входа и, позвав питомцев, поторопилась вернуться в город. Не забывая смотреть по сторонам и избегать людей, я оставила призраков прогуливаться в парке, а сама нырнула в тело и немного судорожно вдохнула, приходя в себя.