Книга Война марионеток, страница 74 – Екатерина Леснова

— Сейчас посмотрим.

Магия Ильена была так же враждебна мне, но при таком выходе, она причиняла пока лишь дискомфорт. Будь энергия оформлена во что-то, то пришлось бы создавать щит. А пока я с некоторым трудом, но все же вошёл. Оказывается, в итоге мы мало знаем о нашей магии. Мила, после обряда, вообще не ощущает никакой агрессии от моей магии, и даже более того, боевые заклинания просто на неё не действуют. Торн тоже говорил, что после того, как он получил способности оборотня и признался сам себе, что Тана ему дорога, то её магия так же стала для него совершенно безвредна. К тому же оборотни и так имунны к магии, только мощные тёмные заклинания ещё хоть как тоспособны на них воздействовать. И мне все ещё не дают покоя мысли о словах сестры, о том, что на Тропе возможно колдовать. Жаль, что сейчас такое беспокойное время, сесть бы и разложить все по полочкам и заняться вплотную изучением всего этого.

Пока в моей голове приносились все эти мысли, я прошёл те пару метров, что отделяли меня от кровати мальчика. Магия Ильена создавала давящий кокон, но он не мешал мне разглядеть что же происходит с малышом.

Как знакомо, я грустно показал головой, сны… Сны, которые бередят нашу память, не дают боли уняться и освободить наш разум и душу. Сейчас мальчик лежал тихо, и только быстрое мельтешение глаз под закрытыми веками выдавало, что сон совсем не спокойный. Я нежно погладил его по волосам и тихо позвал:

— Ильен, Ильен, просыпайся.

Мальчик еле-еле шевельнулся.

— Давай, малыш! Надо проснуться.

— Дядя Орив? — мальчик приоткрыл глаза, — что случилось?

— Случилось, что мы с тобой напугали Милу.

— Я не понимаю, — мальчик сел, и потер глаза, тем жестом, который умеют делать все дети, и который бесконечно умиляет даже самое черствое сердце. Моё сердце далеко не так черство, как хотелось бы, поэтому я почувствовал волну тепла к этом маленькому человеку.

— Что тебе снилось?

— Я не помню, — Ильен немного лукавил, это чувствовалось во взгляде, который он отвел и в том как сжался в кулачок на кровати.

— Совсем?

— Что-то непонятное, но очень страшное, а потом стало плохо-плохо, — мальчик все же решил раскрыться немного. И это хорошо. В идеале со временем он научится извлекать пользу из этих кошмаров. Путь этот будет долгим, но он ещё маленький и есть шанс, что эти сны не будут мучить его всю жизнь.

— Это пройдёт, — я сжал его ладошку. А магия начала потихоньку рассеиваться. — Смотри что случилось.

— Ой, а что это? — он удивленно воскликнул и свесился с кровати, рассматривая медленно распадающуюся тёмную энергию.

— Это твой сон высвободил твою магию.

Мальчик поражено уставился на меня.

— Я маг? — выдохнул он.

— Да, — кивнул я.

— Но я ничего не чувствую.

— Ты пока и не должен. Так будет лучше.

— Значит, я как вы?

Интересно, он осознаёт разницу между классическими магами и тёмными?

— Подрастешь и станешь. Только обещай, что постараешься больше не пугаться и не будешь пытатьсяощутить свою магию.

— Я обещаю, — истово закивал он головой. — А она не исчезнет?

— Нет.

Я постараюсь, чтобы с тобой теперь все было хорошо. В слух я это говорить не стал. Но решимость оставить Ильена у себя только окрепла. Теперь главное, чтобы Камила не была против.

Лорд Дарий Торн

Сегодня в подземельях было мрачнее обычного. И это даже странно. Потому что никогда раньше я не замечал за собой такой чувствительности к обстановке. И ведь не в первый, и даже не во второй раз я присутствую здесь при казни. Но именно сегодня лучше всего ощущается та самая неотвратимая неизбежность. Теперь уже не важно будем ли мы биться на два фронта, внутри страны, оберегая её границы, или даже защищая чужие, сам стиль войны изменился. Больше это уже не честная схватка, не битва стратегий, а подлое убийство. Нападение на отряд магов с Исой тому доказательство. И сколько бы не кричали схваченные предатели, что это не так, в их глазах я уже прочитал ответ. Да, теперь война будет выглядеть как диверсия. Скорее всего, у границ княжества окажется всего несколько отрядов эльфов, ведь нет больше смысла тратить их бесценные жизни, когда можно создать ненужные, пустые оболочки, несущие смерть и натравить нежить.