Книга Избранная для опасных ректоров, страница 66 – Саша Май

Я вздрагиваю.

— Зачем… фиксировать? — голос звучит тише, чем я хотела.

— Потому что я работаю иначе, — отвечает Кориан, подводя меня к креслу. Его голос спокоен, почти отстранён. — Мне нужно точно калибровать зоны отклика, и твоя реакция не должна мешать измерениям. Кроме того… ты можешь дёрнуться и повредить сенсоры. Это просто… производственная необходимость.

Он произносит это так, будто мы в кабинете врача. Но я вижу, как напряжены его скулы и расширены зрачки.

— Хорошо, — выдыхаю, стараясь доверять. — Делай, что нужно.

Кориан сам помогает мне раздеться, снимает топ и трусикис деликатной тщательностью. Его прикосновения почти безэмоциональны. Почти. Но я чувствую, как по коже расходится ток.

Он укладывает меня в кресло, крепко фиксирует руки и ноги мягкими ремнями. Лёгкая паника охватывает меня, но Кориан наклоняется:

— Если скажешь стоп, всё остановим, — проводит пальцами по щеке, так нежно, что я таю. — Но ты выдержишь, Тея. Я не причиню тебе боли. Никогда.

Он устанавливает датчики: на соски, на нижние губки, на виски, шею и запястья. Визуализирует мою карту возбуждения на прозрачном экране. Я вижу, как пульсирует линия внизу, как меняется график.

— Ты уже возбуждена, — констатирует он ровно. — Даже просто от моего голоса.

— Потому что ты звучишь… как приказ, — выдыхаю я, чувствуя, как между ног нарастает жар.

— Тебе нравится подчиняться? — говорит он почти севшим от собственного возбуждения голосом.

Я молчу, но, похоже, мои показатели отвечают за меня.

Он встает на колени между моих ног. Проводит ладонями в черных силиконовых перчатках по бедрам, гладит по нежным складочкам между ног. В его глазах не похоть, а… сосредоточенность хищника. Но я замечаю, как его кадык делает короткое движение вверх-вниз, и это выдает его с головой.

Кориан не спешит. Возбуждает меня с методичностью робота. Но я ощущаюего ауру. Внутри у него жар. Такой же сильный и мощный, как у Талиса, но и Кориан не дает этому выхода.

Сначала пальцы, будто изучающие движения, нежно, но требовательно проникающие в меня. Потом Кориан наклоняется и касается меня губами. Это невероятно острые ощущения. Бедра начинают крупно дрожать.

— Я же говорил, что тебя следует зафиксировать, — отвлекшись, Кориан улыбается, глядя поверх моего тела. — Ты бы уже извивалась здесь, как лента на ветру.

Он возвращается к своему занятию. Его язык исследует меня медленно, но почти хирургически точно. Всё же Кориан не просто ласкает меня. Он проверяет каждый сантиметр меня, наблюдая за откликом на экране.

Я стону и извиваюсь, но ремни прочно удерживают меня. И даже это меня возбуждает, при том сильнее, чем я ожидала.

Кориан касается языком самой чувствительной точки. Пульс подскакивает.Он отмечает это:

— Прекрасно. Держи. Дыши, малышка.

И потом он заканчивает наблюдение, и принимается по-настоящему ласкать. Осознанно, расчетливо, без пощады к моей чувствительности. Он добивается моего оргазма точно, как ставит боевой удар. Плавно. Мощно. И полностью.

Я кричу, взрываюсь, стону в голос, дрожу так, что кресло чуть вибрирует.

Когда Кориан отстраняется, на его лице лишь напряжённая сдержанность.

— Первый тест завершен, — хрипло говорит он. — Данные зафиксированы.

Он освобождает меня, поднимает на руки, не давая опомниться. Снова — ванна, восстановление, и тихое: «Ты справляешься, Теина. Я горжусь тобой».