Книга Избранная для опасных ректоров, страница 76 – Саша Май

— Мой род. Объявил. Вам. Войну! — рычит Брут.

Жарны не могут говорить быстро. Всегда с паузами, потому что их голосовые связки не рассчитаны на нормальные звуки.

— И ты эту войну проиграл, Брут! — бросает Кориан.

Он держит Теину перед собой. Её ступни едва касаются пола. Лицо бледное, губы дрожат. Она держится за его предплечье белыми руками.

Гад медленно пятится в сторону шлюза. Лицо звериное, перекошенное от ненависти. В черных волчьих глазах бешенство. Он снимает с пояса боевой инъектор и приставляет к виску Теи. Это не оружие, но штырь в нем длинный. Одного тычка хватит, чтобы её убить.

— Деритесь. Друг. С другом, — хрипит он. — Или… Я. Убью. Эту. Суку!

Мы замираем.

— Останется. Только. Один. — добавляет Брут и плотнее вжимает раструб инъектора в кожу Теины.

Кориан

Драться с Талисом — всё равно что со стеной. И ему со мной то же самое. Мы сопоставимы по силе. Мы скорее свалимся от усталости. Но даже это не гарантирует Тее жизнь.

Брут или убьет, или похитит Тею. Понимает, что с двумя нами ему не справиться. Вот и хочет уменьшить сопротивление вдвое. Не будет этого. Мы не будем драться. Я вижу это по лицу Талиса. Но мы не можем просто стоять. Придется как-то отреагировать.

Я считаю.

Не на пальцах, не в цифрах — на уровне рефлексов.

Расстояние до Брута. Скорость моего рывка. Амплитуда его движения. Если он дернется — я не успею. Если инъектор войдет Тее в висок — я не успею. Если рвану слишком резко — Брут может посчитать это сигналом к убийству. Если ничего не сделаю — Тея умрет.

Я замираю. Смотрю на Талиса. Он не дает сигналов. Значит, тоже думает. Каждая секунда отрывает шмат от сердца. Вязкое ожидание причиняет почти физическую боль.

Мы оба в мышечной готовности, напряжены до предела, но это не поможет. Пока он держит её — у нас нет шансов.

Брут это знает. И именно это бесит меня до потемнения в глазах.

— Что? Я. Продырявлю. Ей. Череп? — скрипит Брут и раскатисто смеется. Он думает, что переиграл нас.

И вдруг Тея изворачивается. Дергается резко. Храбро и абсолютно отчаянно.

Извивается всем телом, точно змея, ловит зубами его руку с инъектором и сжимает челюсти так, что на скулах выступают мышцы.

Жарн рычит. От боли и удивления. И — роняет инъектор.

Я бросаюсь вперед и вижу, как он бьёт Тею по лицу когтистой лапой.

Она отлетает стену, как тряпичная кукла, и падает на пол.

В ту же секунду я налетаю на него. Превращаюсь в чистый импульс.

Прыжок. Сближение. Ладони захватывают его череп, большие пальцы вдавливаются в глаза. И под его рев я резко поворачиваю его голову и с глухим щелчком ломаю шею.

Туша Вуула обмякает.

Талис уже поднимает Тею. Кровь обливает его форму — у нашей девочки распорота шея. Сбоку, но царапина глубокая.

— Она ещё жива, но надо спешить,— произносит он, протягивая мне бесчувственное тело. — Отнеси её в медблок! Там есть кожный клей. Это поможет остановить кровопотерлю.

Я беру Тею на руки и снова обнаруживаю, что она почти ничего не весит. Как ускользающая тень.

— Жарны взорвали коридор. Я перегоню Мед-Р к двадцатому шлюзу, — добавляет Талис. — По техническому коридору транспортировать Теину не получится.

Мы расходимся. Я со всех ног несусь в медблок. Горячая алая кровь выплескивается мне на китель, делая его мокрым и липким. Дыхание Теи звучит совсем слабо.