Книга Непокорная для дружинника, страница 11 – Люси Фер

Пыльной горечью оседали на языке Деяны сказанные в запале слова. Знать, что ты одна из сильной ведовской семьи обделена даром, было неприятно. С заговорами трав и цветов у девушки ещё как-то получалось, а вот с отварами да снадобьями дело вовсе никак не шло. Как бы ни старалась ведунья, ничего путного из этого не выходило.

— Не в силах твоих дело… — устало выдохнула бабава, покачав головой. — Сколько раз тебе сказывала, в голове твоей скудоумной вся беда! Не можешь сама с собой лад найти, так и дар не отзывается. Что в венок Светушки вплела? — сразу поняв, где стоит искать истину, прищурилась старая ведунья.

— Пострел, — нехотя прошептала внучка, бросив хмурый взгляд на прародительницу. — Хотела, чтоб она весь праздник проспала, а Вакула, наконец, на меня свой взор обратил.

— Ох и дурна же твоя голова! — уныло покачала головой бабава, тяжело опустившись на лавку. — Коль нелюба ты ему, хоть всех девок в княжестве усыпи, не взглянет он на тебя!

— Вот ещё! — зло фыркнула Деяна, отчего-то вспоминая обидные слова отцовского дружинника. — Я, значит, нелюба ему, а Светушка — яркий свет в оконце⁈

— Вспоминай, чем ещё венок сестры одарила, — проигнорировав слова внучки, прокаркала старушка. — От пострела даже на Купалу чудес с испарением ждать не стоит.

— Да ничего боле не вплетала… — задумчиво почесала макушку девушка. — Всё самое обычное, как и себе. Хотя… — вдруг вспомнила она, — репей ей аккурат в середку засунула, дюже смачно он с пострелом сочетался…

— Ох и куриная твоя голова! — зло выплюнула бабушка, хлопнув ладонью по столу. — Вспоминай, что приговаривала али думала!

— Да ничего особенного, — пыталась вспомнить раннее утро на лугу Деяна.

Неожиданные слова, слетевшие тогда с языка, будто воочию встали сейчас перед ней, заставив её подавиться воздухом и тяжело осесть на лавку рядом с хмурой старушкой.

— Что? — прищурилась бабава, пристально смотряна внучку.

— Сказанула я, — сглатывая острый ком в пересохшем горле, прошептала ведунья, — чтоб Светолика подобно репейнику прицепилась к кому-то другому, хоть к самому Купале, а от Вакулы пусть отлипнет…

— Ох и дурка! — удручённо покачала головой бабава, уткнувшись морщинистым лбом в сложенные на столе руки. — Глупендяйка!* Готовь ныне ложку, горюшко тебе теперь хлебать, не выхлебать…

Седмица прошла с праздника Ивана Купалы, а Светолики будто и след простыл. Княжество Ладимирово всё ходуном ходило в поисках пропавшей княжны, да всё бестолку.

Уж князь Горан куда только своих воинов не посылал, да всё одно — ворочались они несолоно хлебавши.

С каждым днём Деяне становилось всё хуже и хуже. Странные сны еженочно властвовали над её спящим разумом. Ожидание скорого возмездия выпивало из неё все силы, страша своей неотвратимостью, да беспокойные мысли о сестре нет-нет, но всё же скользили в измученной напрасными думами и жуткими снами голове.

— Сходи на поклон к батюшке, — вновь завела свою песнь бабава. — Повинись перед родителем, уж может вместе и докумекаете, куда Светолика испарилась.

— Не пойду! — неизменно строго ответила Деяна, косясь на старую ведунью. — Коль желаешь, сама иди да всё рассказывай.

— Не моя то тайна да вина, не мне о ней и судачить… — устало покачала головой мудрая женщина, выходя прочь из дома.

Шибко страшно было Деяне рассказать отцу всю правду. Поделиться с ним своей давней обидой да заскорузлой завистью. Боялась она не его наказания за злой поступок, а дюже страшилась увидеть гнетущее разочарование в родительских глазах.