Книга Непокорная для дружинника, страница 24 – Люси Фер

—Не о таком муже Ягиня для дочери грезила?

— У Ягинь не бывает мужей, — пожал плечами Ягир. — Едва время придёт, сыщут они себе достойного ведуна и дитя зачнут. От союзов таких всегда девицы рождаются, большая сила ведьмовская юнцов не шибко жалует… — задорная усмешка растеклась по суровому лицу дружинника, тут же омолодив его на добрый пятак лет.

— И что же дальше?

— Ярилась шибко, — фыркнул мужчина, — проклятиями сыпала. А уж когда сначала я родился, а затем и братец мой Яглей, так и вовсе дюже осерчала. Вестимо, силушку ведьмовскую нам не передать…

— И что же с тех пор и не виделись вы с ней?

— Отнюдь, — цокнул Ягир, проведя рукой по уставшему лицу. — Едва мне пять годков стукнуло, оттаяла Ягиня, привечать меня стала. Много времени я у неё в лесной хижине стал проводить. Мне там всё в диковинку было, шибко интересно, да и родители супротив не были. Яглей слабым с детства был, думаю, не до меня матушке с отцом было, все силы на младшого уходили.

— Вот откуда ты столько хитростей и премудростей ведьмовских знаешь, — уверенно заключила ведунья.

— Угу, — согласно кивнул ей воин.

— Коль оттаяла Ягиня, отчего ж снова разошлись ваши дорожки?

— Однажды зимой Яглей шибко заболел, горел как голодное пламя в печи, даже матушкины снадобья и заговоры не помогали. Решил я к Ягине на поклон идти, просить за брата. Внук же он ей! Сугробы тогда шибко высокими были, вьюжило несколько дней. Долго добирался до лесной хижины, знать бы тогда, что всё зря…

— Как это? — нахмурилась Деяна, отрываясь от шитья. — Неужто не помогла Ягиня? Даже не попыталась?

— Дверь отворила, — пожал плечами Ягир, стараясь не показать, какую боль всё ещё причиняют ему давние воспоминания, — рассказ мой выслушала, да скрылась в избе. Лишь на ходу пробурчала, что не пойдёт никуда.

— Как же так? — ошеломлённо выдохнула ведунья, поднеся тонкую ладонь к пухлым губам.

— С тех самых пор Ягиню я и не встречал боле. Да и желания такого не имел.

— А брат как? Выдюжил? — с надеждой взглянула девушка на бледного громилу.

— Даже меня не дождался. Ночью отправился в чертоги Мары, — стараясь не смотреть на взволнованное девичье лицо, прошептал Ягир. — А за ним и матушка с отцом через пару месяцев прибрались…

— Ягир… — неверяще выдохнула Деяна и, бросив рубаху на землю,кинулась к дружиннику.

Крепко обхватив могучую талию, она что есть сил прижалась к его твёрдой груди, стараясь хоть маленько погасить ту боль, что копошилась сейчас в глубине души дружинника.

Ягир же ошеломлённо замер, вдыхая тонкий ромашковый запах волос ведуньи. Проведя мозолистой ладонью по тёмному шёлку длинных девичьих волос, он удивлённо почувствовал, что давняя рана в его заскорузлом сердце начинает споро затягиваться.

— Ох и хороша рубаха! — расхваливал творение Деяны Аука, сразу же натянув её на маленькое тельце. — У мавок так бы сроду не получилось. Удружила ведунья!

Девушка же лишь скупо улыбнулась лесному духу, стараясь скрыть покрасневшие от слёз глаза. История Ягира, рассказанная часом ранее, до сих пор отзывалась в душе острой болью. Она и подумать не могла, что этот хмурый громила был настолько бит судьбой.

— Ну пора нам! — тихо проговорил молчавший доселе дружинник. — Бывай, Аука!

Подхватив все свои немногочисленные пожитки, пара двинулась вперёд, оставив позади задумчивого лесного проказника.