Книга Непокорная для дружинника, страница 6 – Люси Фер

— Нашла, — нехотя пробормотала Деяна, устраивая свой венок на небольшом чугунке.

— Помогла сестре венок сплести? — нахмурив седые брови, продолжила допрос женщина.

— Помогла… — тихо прошептала Деяна.

«Еще как помогла, — мелькнула в голове ехидная мысль, — ещё как…».

Терпкий запах купальских костров защекотал ноздри Деяны, едва она вышла на порог родной избы. Вдали слышались звонкие девичьи крики да недовольные мужские перебранки — верный знак того, что пора начинать праздничное веселье.

Девушка медленно спустилась с ветхого порога и, водрузив на голову пышный венок, гордо двинулась к берегу местной реки Ладовки, где по древнему обычаю испокон веков отмечали главный праздник лета — Иван Купала.

Носа её неожиданно коснулся горький запах жжёной полыни — знать, местные в костры сухой травы накидали.

«Пытаются от нечисти защититься, — мысленно усмехнулась Деяна, — а сами порой пуще всякой нежити лютуют…»

Вспомнилось Деяне, как много лет назад соседи намеревались сжечь их избу в неурожайный год. С лёгкой руки княгини обозлённый народ пришёл к их порогу, страстно желая покарать «злобных колдуяк». Тогда мало кто из них помнил, сколько добра сотворили бабава и матушка Деяны для каждого, кто в том нуждался.

Страшно представить, чем бы всё закончилось, если бы не неожиданно вернувшийся из похода князь. Уж он-то свою байстрючку да полюбовницу в обиду не дал, образумив ослеплённый жаждой отмщения тёмный люд.

Однако страшные картины людского гнева то и дело всплывали пред очами Деяны, заставляя ту недовольно стряхивать с плеч липкий страх детства.

— Справный венок! — выдернул девушку из грустных мыслей громкий мужской голос с яркими нотками ехидства.

— Не по твою честь! — насмешливо фыркнула Деяна, даже не повернув головы на деревенского бортника* Бориса.

— Отчего же⁈ — оскалился он, поравнявшись с гордой ведуньей. — Вакула княженкой занят, а я вот он… — развёл он руки в стороны, демонстрируя всё своё достояние. — И красив, и умён, и в постели силён… — глумливо хохотнул он, умело увернувшись от маленького кулачка Деяны. — Горяча девка! — довольно протянул он, блеснув сальным взглядом.

— Болтлив ты, Борис, пуще старой Судиши, что язык свой ещё во времена прежнего князя о зубы стёрла! Коль не отстанешь от меня, рога тебе наворожу. Уж с ними-то ты явно поболе девичьих взглядов соберёшь! — насмешливо выплюнула Деяна прямо в лицо нахмурившегося парня.

— Ну и злобная же ты змеюка, Деяна! — покачал он головой, резко отдаляясь от смеющейся девушки. — Но горяча… — тихий шёпот донесся до еёушей, заставив ведунью устало покачать головой.

«Каков дурень!»

Взгляд её заметался по тонким девичьим станам да широкоплечим фигурам важных парней, споро заполняющих берег Ладовки.

Деяна искала давно знакомый ей богатырский разворот плеч кузнеца Вакулы.

— Ты только глянь, — неожиданно раздался из-за спины тихий голос Чаяны. — Вакула и впрямь княженку из терема на костры вытащил, а ты не верила.

— Где? — завертела головой ведунья, пытаясь отыскать в толпе две светловолосые макушки.

— Да вон же… — едва заметно махнула головой в сторону подруга, указав прямо на смеющуюся парочку.

Сердце Деяны затрепыхалось словно зверь в тисках, злая горечь наполнила рот, заставив её с силой прикусить язык. Красная соль обиды и разочарования растеклась во рту.