Книга Турецкий променад по набережной забытых обид, страница 28 – Люси Фер

— Неправда… — ошеломленно бормочу я.

— Я был уверен, что это так… Та наша встреча меня сильно выбила из колеи… Я был слишком мал, чтобы понять всю ситуацию, но слова, которыми твоя бабушка награждала мою мать были мне понятны… Они меня еще долго будоражили… Мать всегда вбивала мне в голову мысль, что единственный мужчина в семье, я должен быть её защитником… Но картина, как две высокомерные… — останавливается он, пытаясь подобрать подходящее слово, — гостьи поливают грязью мать на пороге нашего же с ней дома, еще долго стояла перед моими глазами и приводила в неимоверную ярость… Став старше я, конечно же, всё понял, но…

— Это не оправдание… — виновато пожимаю я плечами, — мне жаль, тогда я ничего не понимала… А бабушка… Порой она была слишком резкой и прямолинейной…

— Сейчас не об этом… — перебивает он меня, делая глубокий вдох. — В общем, я хотел извиниться перед тобой. Искренне… Я знаю, что ты не поверишь в это, ведь в твоих глазах я монстр… И отчасти ты права, но я должен это сделать… Прости! За все те пакости и откровенные мерзости, что произошли с тобой по моей вине… Вернуть бы всё назад, но, увы…

— Спасибо! — неожиданно произносит он, когда моё молчание затягивается.

— За что? — ошеломлённо отмираю я, вперив взгляд в счастливое лицо своего давнего недруга.

— Будто камень с души свалился… — искренне улыбается он мне и поднявшись подмигивает, — а теперь, как и обещал, я оставляю тебя в покое… Знать вас, девушка, не знаю, не знал… Но могу узнать, коль пожелаете… — ухмыляется он и, весело насвистывая песенку про жареного цыплёнка, отчаливает.

Буравя спину удаляющегося Орлова недоуменным взглядом, я неожиданно для себя осознаюодну важную истину.

— И у меня, Орлов! И у меня… — задумчиво бормочу я, ощущая блаженную лёгкость на душе.

С нашего разговора, а точнее Орловской исповеди, время неумолимо катится вперёд. Пернатый держит своё обещание, не попадаясь мне на глаза, а когда это всё-таки происходит, делает вид, что действительно меня не знает.

— Ты же этого и хотела! — цежу я своему отражению, когда в очередной раз волна недовольства его холодностью пожирает мои внутренности. — Чёртов Орлов, ненавидеть тебя было куда проще, а теперь поди разберись, что я к тебе чувствую… Быть может, Майка права, и от ненависти до любви дорожка короткая…

— Чушь… — трясу я головой недовольно, выбрасывая дурацкие мысли. — Я просто не знаю, как себя теперь с ним вести… Всего-то…

— Да-да… — шепчет мерзкий внутренний голосок, — потому-то и высматриваешь его каждый день по углам да к звукам за стеной прислушиваешься…

— Заткнись! — гневно топаю я ногой, но осознав всё безумие своего поведения, устало опускаюсь на кровать. — Я схожу с ума…

Телефон неожиданно оживает, и я хватаюсь за него как утопающий за спасительный круг.

— Привет, Наташ! — весело произношу я в трубку, прочитав имя звонящего.

— Эмма… — также счастливо тянет она. — Не забыла ещё?

— Как можно?!

— Прости с этими экскурсиями ни продыху… Все дни в разъездах… Чтоб я еще когда-нибудь повелась на сладкие речи турагента… Лучше лежания у моря, может быть только купание в нём… Ну и посещение местного бара… Ты как?

— Я только за… — с энтузиазмом произношу я, расценивая это как лучший шанс выкинуть из головы надоедливого Орлова.