Книга Турецкий променад по набережной забытых обид, страница 32 – Люси Фер

— Как скажешь, моя королева… — целует ей руку ухажёр, и я стараюсь скрыть своё веселье от подобного обращения к приятельнице.

— Ну если только немного… — наконец, соглашаюсь я, буравя взглядом небольшие стопки с белой жидкостью, живо принесённые официантом.

— А много тебе никто и не предлагает! — смеётся приятельница, разом опрокидывая в себя содержимое рюмки.

— Если не хочешь… — неожиданно притягивает меня к себе Керем, — не пей. Не каждый способен столько в себя вливать…

— За знакомство… — пожимаю я плечами, отстраняясь от мужчины и повторяю то, что минутой назад проделала подруга.

Легкая кокосовая сладость оседает на языке, и я стараюсь ощутить полный вкус напитка, но ядовитая горечь не даёт мне этого сделать.

— А что это было? — недоуменно спрашиваю я у Натальи.

— Не важно… — отмахивается она от меня, копаясь в своей сумке.

Понимая, что перед выходом следует расплатиться, я тянусь к своей сумочке, но та упорно не желает оказаться в моих руках.

Едва ли не падая со стула, пытаясь дотянуться до своего маленького клатча, я отчаянно моргаю, пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд на поймавшем меня Кереме.

Сделать это не выходит, окружающее пространство размывается и кружится вокруг меня с бешенной скоростью, неоновые полосы то и дело вспыхивают перед глазами, заставляя меня щуриться и пытаться прикрыть их руками.

— Что-то мне… — деревянный язык не слушается, а слова тонут в глубине погружающегося в кисельный мрак сознания.

— Пойдём… — будто сквозь толщу воды слышу я любезный голос Керема. — Перебрала слегка, провожу до отеля…

С задержкой доплывают до меня фразы мужчины, видимо, из разговора с кем-то неизвестным.

Постепенно показная нежность сходит на нет, делая его объятия всё грубее и требовательнее. Таща моё вяло сопротивляющееся тело в неизвестном направлении, Керем что-то недовольно выговаривает кому-то на турецком языке, ответа, однако, я не слышу.

Лёгкий щелчок открывшейся двери подсказывает мне, что мы поравнялись с машиной, в которую Керем не церемонясь меня впихивает. Красная лампочка тревоги, что едва заметномерцала в одурманенном сознании, начинает отчаянно вибрировать, заставляя меня неуклюже сопротивляться. Все мои попытки выбраться не приносят ни малейшего результата, ощущаю себя подобно мухе, застрявшей в липкой медовой сладости, которая как бы ни старалась, обречена на провал.

— Пусти! — хочу закричать я во всю силу лёгких, но лишь сиплый шёпот вырывается из саднящего горла.

— Заткнись! — зло выплёвывает турок и отвешивает мне звонкую пощёчину.

Боли не чувствую, но голова с силой откидывается назад, заставляя меня испуганно охнуть.

— Не хочу… — едва слышно хнычу я, приподнимаясь и стараясь выбраться из машины, но жесткие руки вновь и вновь возвращают мои ноги в салон авто.

— Ты глухой?! — неожиданно раздаётся откуда-то сверху, и я ощущаю свободу от грубо запихивающих меня в салон автомобиля рук.

В непонимании стараюсь подняться, но сильнейшее головокружение опрокидывает меня на кожаную обивку сидения…

Стараясь побороть накатывающую волну тошноты, пропускаю момент, когда свежий воздух наполняет лёгкие, а удушающий сладостью запах салона оказывается позади.

Дикая ярость в тёмных глазах — последнее, что я вижу перед тем, как окунуться в пучину безмолвия…