Книга Турецкий променад по набережной забытых обид, страница 46 – Люси Фер

— Хорошая статья… — одобрительно киваю я подруге после прочтения, — только вот здесь ошибка… — указываю я пальцем на неправильно написанное слово, — и здесь…

— Окей… — исправляет Майя недочёты и посылает мне благодарный воздушный поцелуй.

«Всё складывается как нельзя лучше», — думаю я, наблюдая за сборами подруги, — «Майка будет занята и не сможет помешать в осуществлении моего плана».

— Пока… — весело кричит она, когда стрелка часов показывает без десяти десять, — не скучай, скоро вернусь!

— Не буду… — бормочу я, и выждав несколько минут, вылетаю вслед за ней.

Несусь по направлению к овощехранилищу, боясь опоздать.

«Он может вообще не придёт?!» — скулит в моей голове предательски трусливый голосок.

— Пришёл… — одновременно и с облегчением, и со страхом бормочу я, издали увидев высокую фигуру Орлова, топтавшегося возле каменной стены.

— Привет… — не зная с чего начать, запыхавшись лепечу я.

— И только? — надменно поднимает бровь пернатый, — ты меня для этого сюда выдернула?!

— Нет… — нервно трясу я головой. — Я хотела поговорить… Я понимаю, что ты меня ненавидишь… — тяжело вздохнув, сумбурно начинаю я. — И даже, быть может, прав… Мне правда очень жаль, что тогда мы обидели твою маму и тебя… —отчаянно подбираю я подходящие слова, но они, как назло, застревают в глотке. — Бабушке не следовало тогда говорить тех ужасных слов, и я хочу извиниться за неё… Мне очень стыдно… Прости! Я была слишком мала и ничего не понимала…

— Ты позвала меня сюда, чтобы устроить демонстрацию жалостливых бормотаний?! — перебивает он меня и резко разворачивается, чтобы уйти прочь.

— Постой! — кричу я, хватая его за рукав клетчатой рубахи.

Однако Орлов яростно выдёргивает свою руку из моего захвата, и отступает от меня на несколько шагов.

— Не трогай! — тихо цедит он, буравя меня своими дьявольскими глазами.

— Прости! — едва слышно произношу я, продолжая. — Эта вражда, она никого не делает счастливым… Ты же понимаешь, ничего хорошего из этого не выйдет… Прости, что в баре я вела себя как наглая дура, обидела твоих девчонок, мне честно это несвойственно… И мне правда очень жаль… И потом, когда я испортила вам одежду… Это… — нервно сжимаю я руками своё платье, — это… просто… недоразумение… И мне за него очень стыдно, и я бы хотела искренне извиниться… Давай зароем топор войны, — не видя от него ответной реакции, выпаливаю я, — в друзья не набиваюсь… Мы можем просто делать вид, что не знаем друг друга… Пожалуйста… — тяну я в конце, чуть ли не плача.

— Не ожидал… — после минутного молчания произносит Орлов, — это, конечно,… - начинает он свою речь, но его отвлекает невнятный шум, доносящийся с крыши каменного здания, в котором не один десяток лет хранили овощи и фрукты.

Проследив за его взглядом, я натыкаюсь на счастливые рожи орловских дружков, которые весело гогоча опрокидывают на меня чан с мерзкой бурой жижей. Всё что я могу, это ошеломленно наблюдать как поток унижения несётся вниз и, как брезгливо отпрыгивает от меня Орлов.

Не помню, как добираюсь до своей комнаты, не замечаю ошарашенные взгляды людей, что испуганно смотрят мне вослед. В себя прихожу лишь в ванной, куда меня запихнула рыдающая Майка, пытающаяся смыть с тела чью-то кровь и ошмётки гнилых овощей.

— Гады! — хлюпает она, намыливая мне волосы, — где только столько крови отрыли, уроды… Зачем ты к ним пошла? Сволочи! Какие же твари!