Книга Академия Запретных Жестов. Курс 1. Сентябрь, страница 13 – Гарри Фокс

Наше трио представляло собой отдельный спектакль. Громир, похожий на медведя после спячки, налегал на всё мясное, что было в зоне досягаемости, заедая это хлебом размером с кирпич. Зигги, всё ещё бледный, с осторожностью пробовал какой-то прозрачный суп, похожий на кисель, и делал это с видом ученого, проводящего рискованный эксперимент над собой. А я вливал в себя воду и какой-то мутно-оранжевый сок, который приятно холодил горло и понемногу прогонял туман из головы. Мы ели (или пили) с таким наглым видом, будто именно мы и были хозяевами этого заведения, а не провинившимися новичками.

Я почувствовал на себе колкий взгляд. Катя, сидевшая за отдельным столом с парой других старост, не сводила с нас глаз. Её взгляд говорил четко: «Наслаждайтесь, пока можете. Ваше время истекает». Я лишь усмехнулся про себя и отхлебнул еще немного сока. Что бы там ни было дальше, начиналось всё очень даже живо.

Приём пищи подходил к концу под аккомпанемент звона ложек и приглушённых разговоров. Служанки ловко сновали между столами, унося пустую посуду. Я допивал последний глоток оранжевого сока, который заставил мою голову проясниться, а желудок успокоиться, когда к нашему столу приблизилась знакомая, строгаяфигура.

Катя Волкова остановилась рядом, положив руки на бедра. Её взгляд скользнул по нашей компании, задержавшись на пустых тарелках Громира и на моём безразличном выражении лица.

— Подъем. Выдвигаемся строем, — её голос, резкий и чёткий, разрезал уютный гул столовой. — Скоро начнётся официальное начало учебного года. Все первокурсники должны прибыть в Тронный зал на приветственную церемонию. Опоздания не допускаются.

Она повернулась, чтобы вести нашу процессию, но в этот момент Зигги, всё ещё бледный и похожий на учёного-затворника, тихо пробормотал, поправляя свои сползшие очки:

— Отшлёпай её ещё раз, брат, пожалуйста… Надоела она уже. Хуже горькой редьки.

Мы с Громиром не сдержались и тихонько фыркнули, стараясь превратить смех в покашливание. Громир даже носом шумно хрюкнул в свою пустую кружку.

Катя, уже сделавшая пару шагов, замерла. Она не обернулась, но её спина и плечи напряглись, а затылок покраснел. Она не слышала слов, но прекрасно уловила сам тон нашего глупого хихиканья. Медленно, словно королева, дающая аудиенцию особенно надоедливым придворным шутам, она повернула голову и бросила на нас через плечо взгляд, полный такого леденящего презрения, что смех у нас в горле застрял.

Она ничего не сказала. Она просто фыркнула — коротко, гневно и очень выразительно, — развернулась и, отбивая каблуками строгий ритм, повела нашу немногочисленную армию первокурсников к выходу из столовой.

Мы переглянулись, пожали плечами и, подчиняясь невидимой силе её авторитета, потянулись за ней, чтобы узнать, что же ждёт нас на самом старте этой безумной, магической учёбы.

Наш «полководец» Волкова, не оборачиваясь, вела нас по бесконечным, то взлетающим вверх, то уходящим вниз коридорам, пока мы не оказались перед огромными резными дверями из темного дерева, украшенными все теми же золочеными орлами с буквой «М» в лапах. Она откинула их одним точным движением, и нас окатил гул сотен голосов.

Тронный зал был огромным амфитеатром, устремленным к массивной каменной сцене. Катя, не теряя ни секунды, начала расставлять нас, первокурсников, на самых первых, неудобных скамьях, словно выставляя на всеобщее обозрение.