Книга Академия Запретных Жестов. Курс 1. Сентябрь, страница 162 – Гарри Фокс

Каин не ответил. Его алые глаза были прикованы к лицу дочери. Он сжал её руку сильнее, словно пытаясь передать ей хоть каплю своего тепла, своей силы. Но Лана оставалась безмолвной статуей.

Тогда герцог, верховный лорд, чьё слово могло начинать войны и рушить судьбы, склонил голову. Он не произносил слов вслух, но внутри него звучала отчаянная, яростная молитва. Он взывал не к светлым богам порядка, а к тёмным, древним силам, с которыми его род имел давние и сомнительные связи.

Верните её мне,— умоляла его душа, обращаясь к безликим сущностям из иных измерений. — Верните рассудок моей дочери. Верните её огонь, её ярость, её жизнь. Я отдам всё. Исполню любую вашу волю, выполню любую просьбу. Любую цену заплачу. Только верните её.

Он сидел так, сжав её руку, вкладывая в безмолвную мольбу всю свою мощь, всю свою гордыню, превращённую в отцовское отчаяние.

Но боги, как тёмные, так и светлые, в этот день решили остаться глухи к мольбам даже герцога Каина Блада. В комнате царила лишь тишина, и единственным ответом было пустое, безразличное сияние потухших алых глаз его дочери, отражавших огонь в камине, но не видевших его.

* * *

Воздух над фортом содрогнулся от грохота. Огненный шар с воем врезался в матовую поверхность магического щита, взрываясь ослепительным фейерверком искр. Завеса на мгновение дрогнула, но выстояла.

— За Герден! — проревел рыцарь в сияющих доспехах, поднимая зазубренный меч. Его крик подхватили сотни глоток, и волна стали и плоти с новой яростью обрушилась на основание крепостной стены.

С башен неслись ответные удары. Огненные шары и сосульки льда, прошитые молниями, выкашивали целые ряды атакующих. Некоторые заклинания рыцари отражали щитами, вспыхивавшими яркими барьерами, но другие находили свою цель. Яркие вспышки, пронзительные крики, и от людей в доспехах оставались лишь груды оплавленного металла и чёрного пепла.

Один из рыцарей, высокий и могучий, взобрался на плечи товарищей и взметнул вверх древко с боевым знаменем. Полотнище было чёрным, как сажа, и на нём алела, словно свежая рана, кровавая ладонь. В центре ладони зловеще сиял хищный глаз.

— За Герден! За Эклипсов! — его рёв перекрыл грохот битвы.

Позади строя рыцарей заработали странные механизмы, похожие на массивные миномёты с хитросплетением хрустальных трубок и рунических циферблатов. Они выплевывали не камни, а сгустки чистой магической энергии — фиолетовые, извращённые сферы, которые с воем неслись к стенам.

Синее защитное поле крепости содрогнулось под этим шквалом. Оно то вспыхивало, поглощая удары, то тускнело, и тогда заклинания прорывались внутрь, выжигая на камне дымящиеся кратеры.

— Проклятые Эклипсы! — сквозь стиснутые зубы выдохнул командир форта, стоя на парапете и отдавая приказы лучникам. Он плюнул в сторону наступающих, сжимая эфес меча до побеления костяшек.

Но щит не выдержал. Сначала по нему поползла паутина трещин, светящаяся, как молния. Потом раздался оглушительный хруст, и синее поле рухнуло, испустив последнюю ослепительную вспышку. Командира отбросиломощной волной, он перелетел через бруствер и с оглушительным ударом рухнул вниз, во внутренний двор крепости.

Боль, острая и всепоглощающая, пронзила его. С трудом подняв голову, он посмотрел на левую руку. От неё осталась лишь обугленная, дымящаяся кость до локтя. Он закричал — не от страха, а от ярости и бессилия.