Книга Академия Запретных Жестов. Курс 1. Сентябрь, страница 41 – Гарри Фокс

— Кончай уже. Ммм… — её голос прозвучал хрипло, почти молитвенно.

— В тебя? — успел я выдохнуть, уже на грани.

— Убьююю… нееет… — простонала она, её тело снова затряслось от новой волны оргазма. — Ууу…

Я ускорился, чувствуя, как нарастает знакомое, неотвратимое давление внизу живота. В последний момент мне хватило сил приподнять её, выскользнуть из неё и перевернуть на спину. Моя рука потянулась к члену, но я едва мог до него дотянуться — всё тело было ватным. Я начал дрочить — быстро, отчаянно, глядя на её разгорячённое лицо, на её грудь, залитую тонким слоем пота.

И кончил. Горячие струи брызнули на её живот и грудь, оставляя белые полосы на её бледной коже.

Жанна тяжело дышала, её глаза медленно открылись. Она скосила взгляд на свою грудь, покрытую моим «произведением искусства», потом перевела его на мой член — «кисть художника», — и наконец посмотрела мне в глаза. В её взглядене было ни отвращения, ни разочарования — лишь усталое, глубокое удовлетворение.

Она чуть приподнялась на локти, наклонилась и снова взяла мой чувствительный член в рот. Но теперь её движения были совсем другими — не жадными и требовательными, а ласковыми, почти нежными. Кончиком языка она медленно, аккуратно облизывала головку, счищая остатки спермы, заставляя меня вздрагивать от переизбытка ощущений. Её пальцы мягко ласкали мои яички, а язык иногда опускался ниже, чтобы провести по ним тёплой, влажной полоской. Это была не страсть, а скорее… забота. Благодарность.

Потом она взяла меня за руку и молча повела в ванную. Мы вошли под прохладные кафельные стены, и она включила воду. Тёплые струи омыли наши липкие тела. Мы стояли, обнявшись, и молча мыли друг друга — она проводила мыльной мочалкой по моей спине, я смывал с её груди следы нашей страсти.

И тут из-за двери донёсся оглушительный визг Лены:

— Фу! Гондон на моём учебнике! Ну что за мразь!

Жанна захихикала, уткнулась мокрым лицом в мою грудь, и её плечи задрожали от смеха.

— Вовремя мы зашли в ванную, — вздохнул я, обнимая её, чувствуя, как смех разрывает и меня изнутри.

Какая же академия классная,— пронеслось у меня в голове. Я стоял под тёплым душем, обнимая голую, смеющуюся Жанну, чувствуя приятную усталость и лёгкую боль в паху, под аккомпанемент визга Лены и громкого, сумасшедшего хохота Вики из комнаты. Это был идеальный хаос. И он был прекрасен.

— Они даже одежду не повесили сушить! — верещала Лена. — Сука! Какого хрена они трогали мои трусики! Вот выйдете и я вам устрою!

Вика истерично ржала.

Утро встретило меня не только приятной усталостью в мышцах, но и церемонией, которую устроили мои дорогие друзья. Я только-только выбрался из-под одеяла, как Зигги, с самым серьёзным видом, каким только мог его изобразить, торжественно указал на свободное место посреди комнаты.

— Становись на колено, о, великий завоеватель женских сердец, — провозгласил он, размахивая пустой стеклянной бутылкой из-под какого-то подозрительного зелья, отдававшего мёдом и серой.

С усмешкой я подчинился, опустившись на одно колено. Рыжий Громир, давившийся от смеха, водрузил эту самую бутылку сначала на моё правое плечо, затем, с глухим стуком, переложил на левое.

Зигги, откашлявшись, начал речь, пародируя высокий аристократический стиль: