Книга Апостол: Творец Апокрифов #1, страница 47 – Гарри Фокс

По улицам разрушенного города хромал последний рыцарь — церхэймер Жюст Статый. Стоит ли его так называть? Как только пал лангард Амеди Верховный, а позднее падут и все его земли, Жюст утратит свой титул. Утратит и родовую фамилию.

Жюст пустым взглядом одаривал тела. Разум бывшего церхэймера стал супом, где: сожаление, жалость, страх, отчаяние, гнев и беспомощность — разрушали психику.

«Я видел этот взгляд ранее, пустой, выжженный лес, даже ветер отказывается спуститься на убитую местность. Все идеалы стали посмешищем для червонца, легче пуха, хрупче снежинки на ладони и вязкая смолёная консистенция, готовая утопить чистых сердцем.» — монолог Персерона.

— МмЫыы… — раздался тихий стон, который наполовину вернул Жюста из его внутренних стенаний.

Мужчина осмотрелся, но вокруг гнили лишь трупы.

— Атама стамр, — уже чётче сказал женский голос. Жюст смог определить от куда доносилась мольба, стиснув зубы от боли, прихрамывая отправился на зов.

Атама — дрема, дремота; сонливость. Для ланитов это слово является синонимом к словуотец. Происходит от верований предков. Родители являются стражами детей. Мать — страж дома и очага. Отец — страж сна, страж стража.

Слабые стоны за руку вели церхэймера по улицам Улграда, живая нить закрывала ужасы от глаз Жюста, голос женщины затмевал окружение. Плач привел к разрушенному дому, возле него стоял столб, к которому кровожадно привязали молодую девушку. Верёвки беспощадно натирали ей шею, живот и ноги. Тело красавицы изуродовано: не глубокие, но рваные раны создавали паучью сеть от пяток до шеи. Руки же до плеч, ей отрубили и прижгли, сохраняя крупицы жизни, продлевая муки.

Церемония детей Шепот завершалась трупами детей, которые в плохо различимый символ разложили возле столба. Для тебя читатель, я не углублюсь в сильное описание сего зрелища, но поведаю о значении обряда.

В топях, в сердце Глаи, живут племена прагойнов. Они и являются детьми Прагора. Но в союзе племен топей есть и другие. Это дети Шепот. Они не выходят на общее обозрение, скрываются в тенях и нападают чаще ночью. Ритуал — дань богини сетей. Великая паучиха, раскинувшая свою паутину во все стороны света, богиня судьбы.

Тела детей — символизируют глупых людей. А дева у столба — сердцевина; башня; цитадель обитания Шепот, от куда и берут начала сети.

Привязанная девушка с трудом боролась за жизнь, а в её глазах читалось безумие. То громко, то тихо, да и безмолвно шевеля губами, выкрикивала странные слова. Агония пыталась выбраться из юного тела, раскрывая узоры, окропляя кровью лежащие тела.

— Прости меня, — с сочувствием прошептал Жюст. Он подобрал короткий меч, который валялся возле смятого в лепёшку рыцаря, а после совершил колющий удар в живот девушки.

Меч ударил вибрацией по рукам бывшего церхэймера. Остриё в мгновение затупилось, а от ребра до дола пошли трещины. Оружие отказалось входить в живот, казалось, девушка состояла не из плоти, а из камня.

Жюст ещё сильнее стиснул зубы, от этого столкновения он вывихнул правую кисть.

— Что ты делаешь? — холодным голосом спросила привязанная девушка.

Жюст поднял глаза. Жертва прагойнов не моргая смотрела на него, а в её зеркале души отразился лик церхэймера, напуганный воин с рубцом на щеке.

— Что…Ты…Делаешь? — снова спросила девушка, в этот раз делая акцент на начало каждого слова.