Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 119 – Гарри Фокс

Она открыла дверь, пропуская меня внутрь кабинета, который по размерам и роскоши напоминал мой тронный зал. До моего слуха донеслось ее тихое, сладкое:

— Удачи, Освободитель… Вам понадобится.

Дверь закрылась. Я остался один. Вернее, не совсем. Где-то здесь был мэр. И моя «удача» явно заканчивалась на пороге этого позолоченного ада. «Комфанта… ебаный в рот…»— пронеслось в голове последней мыслью перед погружением в пучину бюрократии и аристократической жадности.

Дверь закрылась за мной с мягким, дорогим щёлк. И я окаменел. Вернее, попал в золотой, мраморный и пафосный ад.

Кабинет мэра. Скромное название для зала, который мог бы вместить мое поместье целиком, включая конюшни и курятник. Пол — шахматная доска из черного эбенового дерева и белоснежного мрамора, настолько отполированная, что я увидел свое потрепанное отражение и поморщился. Стены — панели из червонного золота (червонного, Карл!) с инкрустациями из перламутра, изображающими… сцены охоты мэра? На единорогов? Судя по рогу на стене — да. Огромный камин, в котором мог бы спать тролль, был вырезан из цельного куска яшмы. Над камином — портрет самого мэра в полный рост, в горностаевой мантии и с выражением лица, говорящим: «Да, я украл Ваш бюджет. И что?»

Но главное — стол. Не стол. Алтарь столярного искусства из какого-то черного, мерцающего дерева. На нем — чернильница из цельного изумруда, перья феникса (я не шучу) и… золотая статуэтка меня? Стилизованного, с дурацкой улыбкой и надписью на постаменте: «Князю-Освободителю Мошонки от благодарных граждан». Я почувствовал, как кровь ударила в виски. «Я освобождал шахты, сука! Шахты!»

За этим алтарем, в кресле, похожем на маленький трон из слоновой кости, восседал сам Его Превосходительство, Мэр Города Драконспрау — Бартоломью фон Пилленберг. Человек, напоминавший упитанного, довольного кота. Лысоватый, с аккуратными седыми бакенбардами, в камзоле из ткани, которая переливалась всеми цветами радуги и, вероятно, стоила как годовой доход моих шахт. Он улыбался сладкой, масляной улыбкой.

— Ваша Светлость! — воскликнул он, не вставая, а лишь слегка кивнув. Голос — бархатный, как дорогой коньяк. — Какая честь! Какая неожиданная радость! Садитесь, прошу! Нет, не туда! — он остановил меня, когда я потянулся к простому (но все равно чертовски дорогому) креслу напротив. — Вот сюда! Это ортопедическое, с массажем и подогревом сиденья. Импортное. Из эльфийских королевств. Для Вашего… э-э-э… утомленноговеличества.

Я плюхнулся в указанное кресло. Оно действительно зажужжало и начало массировать мои измученные ягодицы. Это было приятно и одновременно оскорбительно. «У него кресла лучше моей кровати!»

— Бартоломью, — начал я, стараясь звучать княжески,но сквозь зубы. — Дом… впечатляет. Прямо скажем. Не узнаю родной Драконспрау. Торговля… процветает?

— О, Ваша Светлость! — Мэр сложил пухлые ручки на животе. — Под вашей мудрой и активнойрукой — как же иначе? Особенно после того, как Вы… гм… нормализовалиобстановку на границах и в источниках. Туризм, знаете ли, расцвел махровым цветом! А где туризм — там и налоги. Скромные, конечно. Чисто на поддержание инфраструктуры. — Он скромно потупил взгляд на свой перстень с бриллиантом размером с орех.