Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 139 – Гарри Фокс

Ооооо, папаааа!

Он попытался сделать сложный пируэт, но поскользнулся на разлитом шампанском и рухнул в объятияошарашенной Мурки, которая замяукала от неожиданности.

Марицель, наконец, нашла дар речи. Она встала посреди зала, посреди летящей посуды, пьяных криков Годфрика и моего индийского «пения», ее лицо было шедевром чистого, неконтролируемого бешенства. Она трясла своим стилетом, ее голос перекрыл весь адский галдеж:

— КАКОГО ЛЕШЕГО ВООБЩЕ ТУТ ТВОРИТСЯ⁈

Но было уже поздно. Кошковоины, вдохновленные «танцем» или просто пьяные, начали подхватывать мотив. Кто-то забил в барабан. «Артистки фольклорного ансамбля» пустились в пляс. Отец Лиры, хохоча как безумный, схватил жареную мышь и начал ей дирижировать. Лира смотрела на меня с балкона второго этажа (как она туда забралась?), ее розовые волосы развевались, а в глазах смешивались ужас и какое-то новое, безумное восхищение.

А я, князь Артур фон Драконхейм, Освободитель Мошонки и теперь, видимо, отец взрослого сына-великана, продолжал отплясывать на столе, ору нелепую песню про злодея Раджу. Пипец окончательно и бесповоротно победил. Оставалось только надеяться, что читателям понравится этот сюр. Или они хоть напишут что-нибудь в комментариях. Хоть «афтар жжот». Хоть что-то.

Я очнулся. Голова — словно наковальня, по которой тролль долбит кувалдой из чистого свинца. Рот — сухой, как пепел Штормгарда. В ноздрях — гремучая смесь перегара, рвоты и… жареной гигантской мыши. Кругом — апокалипсис. Зал «Лазурной Усадьбы» превратился в филиал ада для особо пьяных грешников. Тела знати, кошковоинов и «артисток фольклорного ансамбля» валялись в самых немыслимых позах, храпя, стоная и изредка вздрагивая в конвульсиях. Разбитая посуда, лужи вина и шампанского, объедки — все смешалось в единую, мерзкую кашу.

Рядом, громко похрапывая, Отто обнимал… мою тетку, Марицель фон Драконхейм, королеву Аскарона. Его лицо было зарыто в ее царственную грудь, ее золотое платье было изорвано и заблевано. Она тоже была без сознания, но даже во сне ее лицо сохраняло выражение крайнего недовольства. Годфрик сидел, прислонившись к опрокинутому столу, и бормотал что-то бессвязное про «хитрого Раджу» и «папочку». Мурка вылизывала ему ухо, тихо мурлыча. Ирис свернулась калачиком под другим столом, бледная как смерть, в углу ее рта засохла странная белая капля. Лира… Лиры не было видно.

В голове — бардак. Обрывки кошмаров. Индийские танцы на столах… Песни про Раджу… Читатели? Комментарии? Что за бред я нес? Какой-то сюрреалистичный бред. Словно кто-то подмешал мне в медовуху галлюциногенных грибов.

Слышу громкое, мерзкое чавканье. Оборачиваюсь.

Тесть. Лорд-Защитник Эрмхаусских Скал, Непоколебимый Клык Аскарона. Сидит на единственном уцелевшем стуле, как скала посреди бушующего моря пьянства. Перед ним — почти целая нога какого-то огромного животного (вепрь? гигантская крыса?). Он методично, с аппетитом настоящего хищника, отрывает огромные куски мяса, чавкая и облизывая пальцы. Его желтые глаза, ясные и холодные, смотрят на меня.

— О! — хрипло произнес он, пережевывая. — Ты очнулся. Молодец. Крепче, чем кажешься.

Я попытался встать. Мир поплыл. Ухватился за спинку опрокинутого кресла.

— Что… что произошло? — выдавил я, голос скрипел, как несмазанная дверь.