Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 211 – Гарри Фокс

— Я вообще-то состою в Вашем гареме! — всплеснула она руками, и в ее голосе прозвучала обида. — А Вы такое предлагаете! Сослать меня куда-то! Я не могу. Это неприлично. И у меня дела здесь есть. Я должна ради Вас научить Ваших двух жен… э-э-э… техникам секретным. И следить за ними. А то они совсем распустились. И потом… — она отвела взгляд, — вообще от меня откажитесь, когда узнаете, скольких я там… ну, это… в общем, нет. Я не поеду.

В ее словах была какая-то неуверенность, даже страх. Не тот наигранный ужас, что был раньше, а что-то более глубокое.

— А если я прикажу? — спросил я, вставая и глядя на нее сверху вниз.

Она вздохнула, ее плечи опустились.

— То поеду. Приказ есть приказ. Но… зачем? — она посмотрела на меня умоляюще. — Я же тут могу быть полезной. Очень полезной. Для Вас лично.

Что-то тут не так,— пронеслось у меня в голове. Ее сопротивление было неестественным. Слишком эмоциональным для существа, которое должно радоваться перспективе всеобщего разврата. Либо она чего-то боялась в Аскароне, либо… либо у нее здесь были какие-то свои планы. Или тот магический ошейник связывал ее не только с моими приказами, но и с местом… или с моей персоной куда сильнее,чем я предполагал.

— Ладно, — сказал я, откладывая выяснение отношений на потом. — Одежду тебе найдем. Карету — предоставим. А пока… иди к Ирис и Лире. Посмотри, что они там творят. И доложи мне. Считай это своим первым настоящим заданием здесь.

Ее лицо просияло облегчением.

— Слушаюсь, господин! — она чуть не подпрыгнула от радости и, подобрав свои лохмотья, выпорхнула из дома, оставив меня наедине с нерешенными вопросами и кислым вином.

— Не надо! Я так не хочу!

— Я тут решаю!

Столица Эрнгарда, величественный и мрачный град Штельхайм, замер в ожидании. На центральной площади, вымощенной грубым, почерневшим от времени камнем, стояла, точнее, кипеласталью и яростью армия.

Это были не просто рыцари. Это была мясорубка с ножнами. Гордость и ядро военной машины короля Вильгельма. Тысячи латников, закованных в угловатые, функциональные доспехи без намёка на изящество. Их шлемы, с прорезями-щелями вместо глаз, напоминали взбешённых стальных насекомых. В руках — не мечи, а тяжёлые, с зубчатыми обухами, боевые топоры, двуручные кувалды и монструозные алебарды, созданные не для фехтования, а для одного-единственного удара, превращающего всё на своём пути в фарш.

Над этим морем холодного металла и горячей ненависти витал дух. Не святой и не возвышенный. А специфический. Кисловато-сквиртящий.

Сам обряд только что завершился. У импровизированного алтаря, сложенного из пустых бочек из-под вина и накрытого окровавленным медвежьим шкурой, стоял Верховный Жрец Сквиртоника — старенький, подслеповатый старичок с седой бородой до пояса и в заляпанном чем-то липким золотом одеянии. Он тяжело дышал, вытирая пот со лба.

— Благословение ниспослано, сыны Эрнгарда! — прокричал он сиплым голосом, и его слова подхватили десятки младших жрецов, разбегающихся между шеренгами. — Сила Предтечи с вами! Гнев его — ваш гнев! Мощь его — ваша мощь! Его… э-э-э… сокдарует вам неутомимость в ярости!

В ответ ряды рыцарей взревели. Не единым победным кличем, а тысячью личных, хриплых, исступлённых криков. Их тела напряглись, мускулы под латами налились свинцовой твердостью. В прорезях шлемов загорелись красноватые огоньки чистейшей, неконтролируемой агрессии.