Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 229 – Гарри Фокс

Кровь стучала в висках, смешиваясь с адреналином и какой-то животной радостью. Мы с Лирой были центром смерча, который сами и создали. Каждый мой взмах меча, каждый её прыжок, каждый кровавый брызг — всё это было частью нашего странного, ужасного и прекрасного танца.

— СЛЕВА! — крикнула Лира, и я, не раздумывая, опустился на одно колено, пропуская над головой смертоносное лезвие алебарды. В тот же миг Лира, оттолкнувшись от моей спины, как от пружины, впилась когтями в лицо нападавшего, превратив его шлем в решето.

— СЧИТАЕМСЯ! — парировал я, чувствуя, как её ноги на мгновение касаются моих плеч, прежде чем она отпрыгнула. — После того, как ты спасла мню от стрелы, я тебе должен!

— О, я непременно напомню, мой господин! — её голос прозвучал сладко и хищно, пока она перерезала глотку очередному берсерку. — С процентами!

Мы снова сошлись спинами, отдышиваясь. Вокруг нас образовалась временная пустота — эрнгардцы, хоть и безумные, но не совсем идиоты, поняли, что приближаться к этой парочке садистов-синхронистов — верный путь отправиться к своему сквиртящему божеству.

Именно в эту короткую передышку я заметил нечто… странное. Среди рёва и лязга металла до меня донёсся… мурлыкающий вой. Я посмотрел на Лиру. Это издавала она. Её глаза были закрыты, она запрокинула голову, и из её горла вырывался низкий, вибрирующий звук, похожий на урчание огромной кошки, но с нотками боевого клича. Она вдыхала воздух, полный запаха крови, пороха и смерти, и, казалось, получала от этого невероятное, почти чувственное удовольствие.

— Нравится? — крикнул я ей, сбивая с ног подбежавшего ополченца (своего, запутавшегося), ударом рукояти.

Она открыла глаза. В них бушевал зелёный огонь.

— Ещё бы! Это же… настоящая охота, господин! Самый лучший афродизиак! Чувствуешь? — она провела окровавленной рукой по своему лицу, оставляя алые полосы. — Это возбуждает больше, чем любая брачная ночь!

В этот момент группа берсерков, видимо, получив по шапке от своего командира, снова ринулась на нас, на этот раз более организованно. Ярость яростью, но даже у безумия есть свои пределы.

— Годфрик! — рявкнул я. — Немного огонька с фланга!

— Уже бегу, ваша светлость! — донёсся довольный рёв капитана, и в строй врага врезалась его дородная фигура в сопровождениигорстки самых отчаянных кошколюдов. Началась свалка.

А мы с Лирой снова пошли в дело. Теперь мы двигались не просто синхронно, а с какой-то звериной, интуитивной связью. Я бил в щит — она в это время атаковала сбоку. Она отвлекала — я наносил решающий удар. Мы были как два клинка в руках одного мастера.

В одном из эпизодов я оказался прижат к повозке. Трое эрнгардцев наседали на меня. Я видел, как занесён топор… и вдруг сбоку, словно рыжая молния, метнулась Лира. Она не стала атаковать их. Она просто пронеслась мимо, и её хвост, как бич, хлестнул по глазам ближайшего берсерка. Тот взревел от боли и ярости, потеряв ориентацию, и его удар пришёлся по своему же товарищу. Пока они разбирались, я успел прийти в себя и добить их.

— Спасибо, мурлыка, — выдохнул я, когда она снова оказалась рядом.

— Пустяки, — она облизала окровавленный коготь, её грудь вздымалась. — Просто не даю никому другому убить тебя раньше меня. Это моё право. Как Первой Мурлыки.

Я рассмеялся. Это был хриплый, уставший, но искренний смех. Чёрт возьми, какая же она потрясающая. Убийственная, буквально и фигурально.