Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 61 – Гарри Фокс

Элиана сжала губы, но кивнула. Слов не было. Только тень благодарности за хоть какую-то передышку и ясность в глазах. Она медленно поднялась, стараясь сохранить остатки достоинства.

— Ты! — мой палец нацелился на Годфрика. Он стоял, доедая конфету, с блаженным выражением лица.

— Я? — удивился он, но тут же его лицо расплылось в довольной улыбке. — Ага! Я! Чем служить, Ваша Светлость? Новую драку организовать? Или пирожных еще принести? Они вон, на полу, но… — он смачно чмокнул губами, — … пыльные, но съедобные!

— Да, ты! — я не сдержал улыбки. — Неси бухло. Хорошее. Крепкое. В термы. После того как служанки уберутся и ванна будет готова… — я глянул на Ирис, которая уже направлялась к двери с убийственным взглядом, — … мы с тобой посидим. Как настоящие мужики. Разберем ситуацию. Без дам.

Тишина.

Гробовая. Только тяжелое дыхание Элианы да шуршание ее порванного платья, когда она пошла к двери. Лира первая нарушила молчание. Она подошла ко мне совсем близко, ее розовые ушки опустились.

— Господин… — прошептала она, и в ее голосе впервые прозвучала не кошачья дерзость, а почти… покорность? Уважение к силе? — … я поняла. — Она подняла на меня огромные аметистовые глаза. — После свадьбы… я буду первой. И единственной в твоей постели. На первое время. — Это было не просьбой. Это было заявлением. Программой. Она развернулась и вышла из кабинета, ее серебристый шлейф волочился по грязному полу.

— Хм! — фыркнула Ирис, проходя мимо меня. Ее синий взгляд скользнул по моему лицу — ядовитый, но без прежней ярости. Скорее… оценивающий. Она исчезла за дверью.

Элиана, пошатываясь, дошла до порога. Она обернулась, ее бирюзовые глаза встретились с моими. Я грознозыркнул на нее — напоминание, кто здесь главный, кто только что остановил адский шабаш. Она вздохнула, глухо, как стон, и молча вышла, потертая, но не сломленная.

Остались мы с Годфриком среди руин. Он тяжело вздохнул, положил свою лапищу мне на плечо. Запах хлебного кваса и пота смешивался с ароматом разбитых пирожных.

— Эх. Дамы, господин. Они такие… — он покачал головой с философским видом старого вояки. — Огоньки. Красиво горят, но и обжечься можно. И тушить — только хуже. — Он усмехнулся. — А ведь это их… всего три.

Я с расширенными глазами посмотрел на него.

— В смысле… всего три? — выдавил я. Три таких — это уже апокалипсис. Что будет, если больше?

Годфрик заухмылялся во всю свою широкую физиономию, его глаза хитро блеснули.

— Ваш член, Ваша Светлость… — он почтительно кивнул вниз, — … слишком дорогой инструмент. Слишком… ценный ресурс. Чтобы его делили всего три. Вот увидите. — Он многозначительно подмигнул. — Роксана не дремлет. А тетка Ваша… ой, что тетка Ваша выкинет! Хе-хе!

Он развернулся и зашагал к двери, напевая под нос старую, но внезапно обретшую новый смысл песню. Его голос, густой и чуть фальшивящий, заполнил опустевший кабинет:

"О славный князь, ты выбрал тяжелый путь!

Лучше меч словить в подмышку, чем трахать Роксанскую грудь!"

Дверь захлопнулась. Я остался один. Среди хаоса. Среди запахов битвы, сладостей и грядущего бухла. С чугунной тяжестью в голове и странным ощущением… что Годфрик, как всегда, прав. Самый тяжелый бой был еще впереди. И оружием в нем будут не мечи, а кружева, когти и бесконечные, безумные амбиции женщин, считавших мой «дорогой инструмент» своим законным трофеем. А тетка Марицель с ее оргиями и планами мирового господства? Она только раздувала этот костер. Я поднял с пола относительно целое пирожное, отряхнул. «Понеслась пизда по кочкам», — подумал я, откусывая. И это было только начало.