Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 72 – Гарри Фокс

Но я не кончил. Я взял ее за бедра, крепко, и начал поднимать и опускать. Используя ее тело, как тряпичную куклу. Она безвольно подчинялась, лишь тихо постанывая на каждом движении вниз. Я трахал ее в попку. Глубоко. Ритмично. Чувствуя, как ее узкий проход, сначала сопротивлявшийся, теперь сжимался вокруг меня с новой силой, но уже иначе. Не только от боли. В ее стонах появились нотки… чего-то еще. Ей это нравилось. Нравилось дико, извращенно. Это был ее первый опыт, и он оказался шоком, но ее тело, преданное и развращенное, отвечало.

И вдруг… она начала сама. Сначала робко, потом все увереннее, она стала прыгать на моем члене. Насаживаясь на него своей попкой, помогая себе руками, упертыми в мои колени. Ее голова была запрокинута, глаза закрыты, на лице — гримаса, в которой смешались боль и невероятное наслаждение. Анальная боль заводила ее сильнее. Она искала ее, ловила ритм, погружаясь глубже.

Затем ее рука, дрожащая, но целеустремленная, потянулась вниз, между своих ног… и схватила меня за яйца. Она начала ласкать их. Сначала неумело, робко, потом с большей уверенностью, сжимая и отпуская, поглаживая мошонку. Этот жест, такой подчиненный и в то же время такой властный, такой интимный, поджег меня окончательно.

Я зарычал. Зверем. Схватил ее за волосы, откинув ее голову назад, и начал долбить ее попку с новой, бешеной силой. Ее сквирт еще не закончился, и новые струйки смешивались с потом на ее бедрах. Она кричала. Не от боли. От дикого, неконтролируемого, извращенного кайфа.

Я знал. Она вернется. После этого. После боли, после унижения, после этого взрыва темного, запретного наслаждения. Вернется за новой порцией. Гордая леди Элиана фон Штормгард открыла в себе суку. И закрыть эту дверь обратно было уже невозможно.

Мои руки, освобожденные от необходимости управлять ее телом, занялись более важными делами. Одна скользнула вперед, междуее дрожащих бедер, туда, где ее киска, мокрая от сквирта и возбуждения, пульсировала от каждого толчка. Пальцы нашли набухший клитор, и начали водить по нему кругами — жестко, без нежностей, как и подобало с сукой. Другая рука сжала ее грудь, мнут упругую плоть, щипля сосок до боли, до темно-красного цвета, оставляя новые синяки на белой коже.

Ощущения были непередаваемыми. Горячая, тугая попка, сжимающаяся в ритме ееже диких прыжков. Влажная, отзывчивая киска под моими пальцами. Ее стон, превратившийся в непрерывное, хриплое рычание наслаждения. Гордая львица Штормгарда, превращенная в мою личную, анальную игрушку, и получающая от этого дикий кайф.

— Имейте меня, имейте меня, господин! — ее голос сорвался, когда я начал кончать. Мои пальцы впились в ее бедра, я вогнал себя в нее до упора, чувствуя, как волны жаркого семени вырываются из меня, заполняя ее узкий проход. — Всегда! Когда хотите! Где хотите! — Она не просто приняла это. Она усилила свои прыжки, насаживаясь на мой пульсирующий член с новой яростью, выжимая из меня последние капли, ее внутренние мышцы сжимались, как тиски, высасывая все до капли.

Я застонал, запрокинув голову, чувствуя, как все напряжение, вся ярость, весь ад этих суток выплескивается в нее. Элиана дрожала, ее тело обмякло на моем, но ее бедра все еще мелко подрагивали, ловя последние спазмы удовольствия.