Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 87 – Гарри Фокс

Я медленно, с подчеркнутой невинностью, сделал глоток чая. Слишком горячий — чуть не обжег язык.

— Я? — удивленно поднял бровь, изображая глубочайшее недоумение. — Милая Лира, мы тут заняты оченьважными делами. Обсуждение реконструкции. Дизайн. Ароматизация. — Я кивнул на мольберт и пожилого управляющего, который нервно теребил свои бумаги. — Хочешь помочь? Выказать свои идеи? Может, предложишь, какие эфирные масла лучше использовать для твоих портретов? Лилия? Или… что-то более экзотическое? — Я сладко улыбнулся.

Казалось, Лира сейчас лопнет. Ее розовые уши прижались к голове так плотно, что почти исчезли. Аметистовые глаза сузились до опасных щелочек. Она сделала шаг вперед, ее голос, когда она заговорила, был низким, вибрирующим, как натянутая струна перед разрывом:

— Слушай сюда, «князюшка»… — она протянула слово с убийственной язвительностью. — Ты что, думаешь, я дура? Думаешь, я не учую⁈ — Она резко втянула носом воздух, ее ноздри дрогнули. — Здесь воняет спермой! Шлюхами дешевого пошива! И перегаром этого… этого ходячего пивного чана! — Она яростно ткнула пальцем в сторону Годфрика. — У МЕНЯ НЮХ, АРТУР! НЮХ ЧУЕТ ТВОЕ СПЕРМОИЗВЕРЖЕНИЕ ЗА КИЛОМЕТР! СКВОЗЬ ЛЮБЫЕ ЛЖИВЫЕ ПОРТРЕТЫ И ДУРАЦКИЙ ЧАЙ!

Тишина повисла густая, как смола. Даже пар замер. Пожилой управляющий побледнел. Годфрик замер, как статуя, только его щеки заметно затряслись. Ирис холодно усмехнулась. Элиана фыркнула — ее бирюзовые глаза светились злорадством. «Попался, монстр», — казалось, говорил ее взгляд.

Я медленно, с достоинством, встал с плетеного кресла. Поставил чашку с чаем на стол рядом. Звон фарфора прозвучал невероятно громко в тишине. Я посмотрел на своих «дам» — на бушующую Лиру, ледяную Ирис, злорадствующую Элиану. Потом перевел взгляд на Годфрика. Он смотрел на меня. В его глазах читаласьодна-единственная мысль: «ПИЗДЕЦ».

Мы кивнули друг другу. Почти синхронно. Мгновение понимания.

— ПЛАН Б! — рявкнул Годфрик не своим голосом. — ВЫРЫВАЕМСЯ!

И мы дали деру. Не к выходу — там стояли фурии. А вглубь купальни, к черному ходу, который Годфрик, видимо, предусмотрительно разведал заранее. Я рванул, скинув халат, который только мешал. Годфрик, тяжело дыша, понесся следом, снося на беду стол с чайником.

— А НУ СТОЙ, РАЗВРАТНИК! — заорала Лира, ее визгливый крик эхом отозвался под сводами. Она щелкнула пальцами. — ДОГНАТЬ! И ПРИНЕСТИ ДВОИХ! ЖИВЫМИ! НО… ПОБИТЫМИ! — уточнила она, и в ее голосе прозвучало леденящее кровь обещание.

Из-за ее спины, как из преисподней, вынырнули четыре кошковоина в легкой броне. Их глаза горели холодной решимостью. Они метнулись за нами, бесшумные и смертоносные, как тени.

Мы вылетели через черный ход в прохладный горный воздух. Позади слышался топот погони и дикий вопль Лиры: «Я ТЕБЯ РАЗОРВУ НА ЛЕНТОЧКИ ДЛЯ ВЯЗАНИЯ, АРТУР!!!»

Годфрик, запыхавшись, оглянулся на мелькающие в дверном проеме фигуры преследователей.

— Храни Роксана! — простонал он. — Бежим, милорд! К коням! Или в скалы! Или куда угодно! Лишь бы от этих когтей подальше!

Мы ринулись в темноту, к месту, где были оставлены наши лошади, молясь, чтобы «План Б» включал в себя не только бегство, но и какое-нибудь спасение.

Внутри купальни:

Лира, тяжело дыша, повернулась к оставшимся. Ее взгляд упал на пожилого управляющего, который пытался незаметно слиться со стеной, держа в дрожащих руках свою папку с бумагами. Он был бледен как полотно.