Книга Зелье для упрямого дракона, страница 14 – Елизавета Крестьева

— Собаки чувствуют драконов и обожают их запах, — заметил Глеб Германович, потрепав пса за ухом, отчего тот закатил в экстазе глаза. — Зато кошки ненавидят.

— Значит, пора заводить кошку, — я щёлкнула карабином и мстительно дёрнула Смайла за поводок. Пёс взглянул на меня с укоризной, и мне стало немного стыдно. Всё-таки случай непредвиденный. — Вы не ответили на мой вопрос!

— Я принёс вас сюда на руках, когда вы потеряли сознание, Ева. Слишком много всего на вас обрушилось, и я снова виноват перед вами. Простите, что не удержался… Вы были так прекрасны — с горящими глазами, такая решительная, в мерцающем свете ночного фонаря…

— Хватит, — оборвала его я. — Не надо дифирамбов. Всё это лишь наведённый морок, и с этим надо разбираться. Но чуть позже.

Глаза Глеба Германовича нехорошо сузились, но я не дала ему ничего сказать.

— Как из аптеки пропал столик? Я хорошо помню, что закрыла её и включила сигнализацию! Вы… умеете телепортироваться?

Дракон всё ещё хмуро смотрел на меня, но всё же ответил.

— Увы, не умею. Не мой талант… Да и магии на телепортацию уходит прорва даже у Элантора…

— Это ещё кто? — изумилась я. — Ещё дракон? Сколько вас тут вообще?..

— Нас осталось всего трое, — грустно усмехнулся мой вторженец. — Трое на весь мир.

— На наш мир, земной? — удивилась я.

— На наш. Драконий. Следовательно, и на ваш. Всего трое… Вообще.

В его голосе будто зашелестели мёртвые осенние листья, и дохнуло таким холодом, от которого меня осыпало ледяными мурашками. Боль и тяжесть чужого одиночества каким-то образом задела и меня тяжёлым драконьим крылом… Внезапно захотелось прижать к груди эту гордую голову, погладить чёрный шёлк волос и пробормотать слова утешения, в которых я никогда не была сильна.

Вместо этого, я отцепила Смайла и смотала поводок.

— Пойдёмте в дом, Глеб. Кофе попьём, и там договорим, мне на работу пора, а то помощница там места не находит. А то вы как бомж тут на грядке валяетесь, мне прям неловко.

Дракон засмеялся, стряхнув с себя печаль, как Смайл — грязные брызги из любимой лужи.

— Вообще-то, Евдокия, — он грациозно поднялся, смахнув налипшие травинкис рукава. — Для драконов нет ничего приятнее, чем лежать рядом с Фааль-Киир, Драконь-травой, если по-вашему, вдыхая её аромат. Это восстанавливает нашу жизненную силу… и позвольте, я прямо сейчас её вам продемонстрирую.

Я не успела опомниться, как он взял мои руки в свои и дохнул на них. Не успела я завизжать от ужаса в ожидании столба пламени, как кисти окутал не огонь, а мягко мерцающее сиреневое облачко. Слабое жжение и ощущение скованности пальцев исчезло, а кожа приобрела нормальный здоровый оттенок. Я таращилась на руки, не веря своим глазам, помахала ими, согнула-разогнула пальцы. Как новые!..

— Вот это да, — выдохнула я, наконец. — Значит, вы не только пламенем плюётесь?..

Глеб Германович явно смутился.

— Я вообще огнём не… Вчера это было… Я совершенно не ожидал, что произойдёт и… В общем, это была просто… отрыжка.

— Что?.. — Бедные мои глаза помимо воли полезли на лоб. — Хотите сказать, я чуть не сгорела в драконьей отрыжке?..

Какое-то время я потрясённо переваривала информацию, а потом загоготала так, что мне снова пришлось сесть на траву, потому что от хохота закололо бок.

— Ой, мамочки… Ой, не могу… — задыхалась я, а дракон, похоже не знал, куда себя деть и что делать, и от этого мои колики только усиливались.