Книга Дочь тьмы, страница 38 – Валерия Аристова

Смесь запахов камфоры и ладана ударил в нос. Это было первое ощущение тела, и Габриель попытался пошевелиться.

— Приношу тебе, о великий Адонай, этот ладан, самый чистый, который я смог найти, и эти угли, потому что они самого легкого дерева, — услышал он голос графа де Мон-Меркури, сильный, громкий, речитативом произносящий слова, — Я приношу это тебе, о великий Адонай, Элохим, Ариэль, Иегова, от всей души моей и от всего сердца моего. Прими благосклонно это, о Адонай! Амен!

Снова грянул хор, пародирующий церковный, разноголосый и не попадающий в ноты. Он подхватил имена Бога, и повторял их, пока Габриель пытался выбраться из своего затянувшегося сна. Наконец ему удалось открыть глаза, и он увидел, что лежит посреди огромной залы с дырой в крыше, из которой прямо на него светит огромная яркая луна. Он уставился на луну, будто она могла объяснить ему, что тут происходит, но луна была безмолвна. С трудом повернув голову, Габриель увидел, как люди в белом медленно идут вокруг его ложа, а граф стоит в очерченном круге на козлиной шкуре. В одной руке его та самая раздвоенная палка, которой он вчера чуть не убил его, а в другой золотое кадило, которым он размахивает, распространяя тот острый аромат ладана и камфоры, что заставил его проснуться. По бокам от графа стояли две длинные свечи, позади чем-то ярким были выведены буквы JHS в окружении крестов. Имя Христа, вспомнил Габриель свой опыт, имя, которое не позволит демону напасть сзади…

— Бог живой и великий, тот, кто сотворил человека, чтобы он был счастлив в этой жизни, кто создал все, что необходимо человеку, и кто сказал, что все будет подчиняться человеку, будь милостив ко мне и не позволяй мятежным духам владеть сокровищами, которые ты сам создал для нужд наших мирских! О Великий Господь, даруй мне власть управлять ими посредством могущественных и устрашающих слов ТвоегоКлюча! Адонай, Элохим, Ариэль и Иегова, Тетра, Гра, Матон, будь ко мне милостив! Амен!

Хор грянул так, что Габриелю захотелось закрыть руками уши. Он даже попытался это сделать, но руки оказались привязаны к ложу, и он забился в оковах, как бабочка в паутине. Ослепленный луной, сбитый с толку всем происходящим, он вдруг осознал, что все это не игра. Что все его приключения в замке, вызовы демона, которые казались ему чем-то вроде развлечения, попытка сбежать в шкуре волка, все это слишком серьезно. В груди жгло, будто луна зажгла там свое холодное пламя. Граф бросил на него взгляд, но тут же отвернулся, вернувшись к своим молитвам. Люди же, стоявшие вокруг, вооруженные такими же, как у него, рогатинами, то и дело поднимали головы, чтобы посмотреть на Габриеля, как он бьется в оковах, в панике пытаясь вырваться из-под холодного света луны. Граф плеснул что-то в огонь, и снова заговорил нараспев, а хор голосов подхватывал последнее слово, когда тот останавливался, чтобы перевести дух.

— Император Люцифер, Князь и Господин Духов, приглашаю тебя покинуть свое прибежище, где бы оно ни находилось, с тем, чтобы прийти поговорить со мной! Повелеваю тебе и заклинаю именем Бога, живого и великого, Отца, Сына и Святого Духа, явись бесшумно и не издавай зловония, дабы ответить мне громким и внятным голосом на все, о чем я спрошу тебя! Иначе я заставлю тебя могуществом великого Адоная, Элохима, Ариэля, Иеговы, Тетра, Гра, Матона и других высших духов, что принудят тебя повиноваться даже против твой воли. Явись!