Книга Дочь тьмы, страница 51 – Валерия Аристова

— Я её не отдам. Ни вам, ни им.Никому. Она — моя. Даже если я один против вас всех! — сказал он тихо.

— Только безумец может говорить такие слова! Магдалена проклята, она носит проклятие в себе! И ты ничем не можешь ей помочь! Она умрет страшной смертью, а ты останешься со злом наедине, потому что мы не будем тебе помогать. Мы не те, кто может спасти мир. Мы будем спасаться сами!

Голос старца гремел на весь лес. Волчица в руках Габриеля дрогнула, но не очнулась. Он крепче сжал её костлявое тело.

— Оставьте нас, — сказал он, — я забираю ее. И она будет жить!

Старик спешился одним движением, будто был юн и силен. Высокий, в развевающемся сером балахоне, он стоял над Габриелем, возвышаясь, будто башня. Рука старика сжала кнут.

— Тогда я убью тебя, и ничто уже не помешает мне забрать её! — прошипел он, размахиваясь.

Габриель отступил, понимая, что удара кнута ему не пережить. Он смотрел старцу прямо в глаза, потом закинул волчицу себе на плечо, держа одной рукой, другой достал из ножен кинжал. Всадники за спиной старца засмеялись. Сам Габриель понимал, что никто и ничто перед старцем, что его ничего не спасет, но дорого собрался продать свою жизнь. Он был один, но он защищал Магдалену. Возможно, она не была святой, и тело ее, покрытое белой шерстью, не было телом доброй христианки. Но он её любил. И она избрала его. Она носила его ребенка. Он не позволит убить её! И все бредни о спасении мира не заставят его причинить зло любимой женщине. Кем бы они ни была!

От первого удара блеснувшего огнём кнута он увернулся, удачно отскочив в сторону. Старец замахнулся второй раз, когда прямо между ними выскочила Минерва, огромная, как волк. Она выпустила когти-кинжалы, и издала боевой рык. Старец опустил кнут.

Минерва села, ударяя черным хвостом о пыльную землю.

— С этого дня твоей запрещено принимать участие в Охоте, — сказал старик сипло, косясь на кошку подслеповатым глазом, словно за минуту состарился на сто лет, — и обращаться волком. Запрещено срамить славное имя Охотника! Тебе не справиться со злом, безумец! Но ты взял ответственность на себя. Ты падешь. И вместе с тобой падёт мир…

Габриель положил вдруг ставшую тяжёлой волчицу на дорогу, решив, что проще защищаться, имея свободные руки и полную подвижность. Но защищаться не пришлось. Старец вдруг шагнул к нему так стремительно,что Габриель не сумел определить, когда же пропустил удар. А удар был. Рука старика взметнулась и опустилась ему на щеку. Габриель попятился и упал, услышав, как зарычала Минерва, и как снова засмеялись всадники. Но тут силуэт Минервы стал разрастаться, старец же сел на коня и стегнул его плетью. Вороной взвился на дыбы, скакнул так, что Габриелю показалось, что он скачет, не касаясь земли, летит по небу, а следом за ним взлетают и остальные всадники, собаки и волки. Потом в голове его все перемешалось, шершавый кошачий язык лизал ушибленную щеку, а сам он лежал на каменной дороге, смотря в небо.

Он видел рассвет, так и не сомкнув глаз, он смотрел, как солнце поднимается к горизонту, а потом мир исчез, будто его и не было. Очнулся Габриель в своей постели. Рядом тихо спала Магдалена, а в окно светила луна. Но не полная, как он помнил, а немного ущербная.

Сев на перине, он стал всматриваться в окно. Странные же стали сниться ему сны. Волчица, старец, огромная Минерва, спасшая его и Магдалену… Язык Минервы на его щеке… Он поднес к щеке руку, почувствовал свежую ссадину. Поморщился. Где он так разодрал щеку? Нужно было срочно посмотреть в зеркало и обработать рану. Габриель поднялся, откинув одеяло. Шагнул по плитам, вдруг поняв, что лежал в постели прямо в плаще и в сапогах.