Книга Лабиринты фей, страница 66 – Валерия Аристова

— Я крестил его и его сына, поменяв им имена. И для той стороны поменялось все радикально. Диоргиль венчалась с Франсуа. Но никогда не венчалась с Ноэлем.

— То есть по логике той стороны зеркала, он ей не муж.

— Нет! — рассмеялся Марсель, — они не женаты! И она не сможет заставить его идти с ней до конца. Я скоро приду к нему и укажу путь, что лежит к дороге к Вратам. Возможно, когда Он назовет его имя, Ноэль будет бодрстовать. Каждый в этом мире имеет право пройти по дороге в Рай.

Изабель молчала, смотря на брата. Марсель, чьи волосы были подстрижены полукругом, казался совсем другим человеком. Но сарказм в его глазах говорил о том, что он не совсем еще изменился.

— А Диоргиль? — спросила она.

Марсель покачал головой.

— Нет. Диоргиль слишком долго была за зеркалами. Душа ее иссохла. И я не знаю, к чему там обращаться, где искать свет... Когда-то она была наивной девочкой, что поверила Ноэлю. Потом она оказалась обиженной и брошенной женой. Она страдала молча, не жалуясь. А ведь она любила Ноэля,хотя никогда об этом не говорила. Но когда она убила Валентину, начался путь иссыхания души. Диоргиль не раскаивается в своих действиях. Она и сейчас уверена, что была права. Поэтому я не вижу греха забрать у нее Ноэля, кто не является ее мужем. Пусть в этом обличии он стал другим, но душа его страдает. Душа его все еще ищет света. А Он всегда приходит к тем, кто ищет Свет.

Тут он поднялся, прошелся по комнате и растворил дверь, за которой стояла счастливая Ортанс.

— Марсель! — она упала на колени, взяв его руки в свои и по очереди поднося их к губам, — Марсель! Я была уверена, что погубила тебя! Что призвав на помощь, я подставила тебя под удар! Марсель, ты спас нас всех, спас малыша Франсуа!

На глазах ее стояли слезы.

— Ализ, мой брат, такой милый, Марсель. Он совсем ничего не знает про наш мир! Он, как и я, вырос в лабиринтах! Я постараюсь ему помочь!

Марсель сжал ее руки в своих, помогая ей подняться.

— Ортанс, — он улыбнулся и поцеловал ее руку, — прекрасная моя Ортанс. У меня есть к тебе просьба. Я думаю, что мы обсудим дела чуть позже. А пока мне надо проводить в последний путь старую графиню.

Графиня лежала в постели на высоких подушках. На голове ее был парик, лицо сильно напудрено, а глаза подведены черными стрелками. Ее рубашка была сплошь из кружева.

— Хочу умереть красивой, — проговорила она, когда Изабель, Ортанс и Марсель вошли в ее комнату.

Женщины молчали, а Марсель усмехнулся.

— Предстанете вы перед Ним все равно обнаженной душой. А как будет одето тело..., — он махнул рукой, — но вы хотели видеть меня, мадам, я к вашим услугам.

— Да, я ждала тебя, убийца моего сына, — проговорила графиня, после чего закашлялась и парик затрясся у нее на голове, — хочу вручить тебе свою душу. Проводи ее куда надо, вдруг я заблужусь.

Повисло молчание. Изабель не знала, что следует говорить в таких случаях, а Ортанс молча плакала. Слезы текли по ее казавшемся спокойным лицу, и зеленые глаза смотрели только на Марселя. Будто она знала, что он сможет ей помочь.

— Пригласите Мари, — вдруг сказала графиня, — мне нужно три дня, чтобы поведать ей все, что я знаю. Она будет сказительницей. А ты, Изабель, свободна в своем выборе. У мужчины не может быть две вдовы. Уезжай.

Изабельвздрогнула. Уехать? Но куда? Она привыкла считать замок Белистер своим домом, а теперь, с появлением Мари, все права ее были нарушены. Она перестала считаться графиней, она оказалась свободна, и идти ей было совершенно некуда. Если только в свой старый дом в Париже. Теперь пустой, с тех пор, как Марсель покинул его. От перспективы вернуться в Париж не вдовой, не мужней женой, Изабель стало не по себе.