Книга Герцоги женятся только на леди, страница 75 – Валерия Аристова

— Наверно, где-то есть честные люди, — вздохнула она.

— А вы? А вы, Кейт, вы тоже хотите денег? — спросил он напрямую.

Она молчала. А потом заплакала.

Лорд Гарольд подвинулся к ней и обхватил ее за плечи. Кейт закрыла лицо руками, ей было ужасно стыдно и одновременно очень обидно за него. Он не заслужил такого отношения со стороны окружающих. И с ее стороны тоже.

— Я вас люблю, — вдруг сказала она, отстраняясь, — я вас люблю. Но моя любовь обречена. И если я пойду на поводу своего чувства, то останусь одна и без денег. Буду жить в нищете. Не дай Господь еще и ребенок родится. Как вы прикажете не думать о деньгах? Так может говорить только человек, который никогда не испытывал в них недостатка! Я просто не могу позволить себе чистой и светлой любви с человеком вашего положения в обществе!

Он засмеялся. Кейт смотрела на него широко раскрытыми глазами, а он все смеялся, будто она сказала что-то очень смешное.

— Как приятно знать вашем мнение обо мне, мисс Лоренс, — наконец сказал он, снова беря в руки бокал, — давайте же выпьем за чистую и светлую любовь, которой я не достоин! Вы жертвуете ради меня честью, спасаете мне жизнь, и за это хотите всего лишь счет в банке? Это так мало, мисс Лоренс!

Он осушил бокал и с размаху бросил его в стену.

— Но... — Кейт испуганно смотрела на него...

— Не переживайте, мисс, завтра же я открою на ваше имя счет. Оплачу все ваши услуги. Каждый поцелуй, — он сжал губы, — вы всегда так хорошо думаете обо мне, что приятно сделать вам подарок.

— Но я... мистер Лесли... я... — она сжала его руку, но лорд Гарольд вырвал ее и поднялся.

— Мне не удалось убедить вас в том, что я порядочный человек, — сказал он.

Кейт разозлилась.

— Вы ничего не поняли! Как вы представляете мою жизнь после того, как я вернусь в свой дом? — спросила она, — как вы представляете это все? Кто женится на мне? Кому я буду нужна с чужим ребенком? На какие доходы я буду жить? — из глаз ее полились слезы, — или мне надо сразу умереть в сточной канаве, как только вы выставите меня за порог?

Она тоже швырнула бокал в стену, встала, но ноги не слушались ее. Упав обратно на диван, Кейт закрылалицо руками и разрыдалась, как ребенок.

— Я уже делал вам предложение и не отказываюсь от своих слов, — тихо сказал он, — вам этого мало? Вы все равно видите во мне какого то негодяя без чести и совести!

Она сжала голову руками:

— Вы сделали его не подумав, в порыве страсти или я не знаю чего-то. А сейчас мы оба пьяны, и вы пьяны тоже, вы тут же пожалеете о нем, как мы оба протрезвеем. Я не подхожу вам, вы не подходите мне, и ничего нельзя с этим поделать. Я..., — она вдруг рассмеялась сквозь слезы, — мне всегда хотелось казаться себе Элизой Беннет, которая вышла за мистера Коллинза. Потому что мистер Коллинз хоть и глуповат, но добрый и хороший человек. Он ведь хотел всем только добра. И помогал, как мог. И я никогда, слышите, никогда! не мечтала о мистере Дарси! Я лишена благородных устремлений! Я всегда хотела быть женой викария... А вы... а вы, Гарольд, вы — просто мечта, — она всхлипнула, — Принц из сказки. Но платье Золушки уже превратилось в лохмотья, — она указала на свое порванное платье, и развела руками, — фея больше не придет. Да и какая из меня герцогиня?

— А какой из меня герцог? — откликнулся он, снова садясь рядом с ней, — вы думаете, Кейт, я хотел этого? Я был в Китае, когда пришла телеграмма о смерти Перси. Я снял мундир, навсегда распрощался с мечтой стать капитаном, и отправился в Англию пассажиром лайнера, чтобы узнать, что Перси погиб, что его жена Элис от переживаний родила на два месяца раньше срока и умерла следом за сыном! Что мать, узнав о смерти Перси и его семьи, слегла и уже больше не оправилась от удара! Чтобы узнать, что девушка, которую я так любил, вышла замуж! Я уехал счастливым человеком, у которого были семья и красавица-невеста, я мог заниматься любимым делом, я... — он махнул рукой, — да что там говорить... Кейт, я вернулся одиноким и совершенно никому не нужным, кроме охотниц за титулом. А эти женщины никогда не вызывали у меня ничего, кроме брезгливости. И даже Фрэнк оказался мне не братом и не другом.