Книга Клер, страница 74 – Валерия Аристова

Эрнест погиб, и думать о нем ей было страшно и больно. Она так и не смогла понять, что же произошло на самом деле, поэтому сразу после похорон собралась, и, несмотря на нежелание матери видеть ее в городе, отправилась в Петербург. Теперь, когда все дорогие ей люди были мертвы, Клер было совершенно все равно, что будет с ней самой, и что скажут о ней люди. Более того, Елена Витальевна сообщила ей письмом, что в субботу состоится оглашение завещания Ивана Семеновича, и что Клер будет уведомлена о том, что полагается ей, в особом порядке. Это резануло слух. Прочитав письмо, Клер села на ближайший поезд и к вечеру пятницы прибыла в столицу.

Петербург встретил ее весенней слякотью. Выпавший ночью снег таял весь день и под вечер превратился в лед, покрытый толстым слоем воды. Клер сошла с поезда на вокзале, взяла извозчика и направилась домой, к матери, встреча с которой невызывала у нее никаких положительных эмоций.

Елена Витальевна если и была удивлена появлению Клер, то никак не отреагировала на ее прибытие, и не спустилась поприветствовать ее. Ольга тоже проигнорировала приезд сестры. Клер стояла в гостиной совершенно одна, и смотрела на черные занавески, закрывающие окна, черную скатерть и другие атрибуты лицемерной вдовьей скорби. На камине горели черные свечи, наполняя комнату каким-то пряным ароматом. Клер стало тяжело дышать. Она поднялась к себе и не выходила из комнаты до тех пор, когда на следующий день пришла Анфиса Никитична и пригласила ее спуститься для встречи со стряпчим.

Елена Витальевна, прекрасная в черном платье, в черной вуали, даже не обернулась, когда вошла Клер. Ольга же обернулась, но тут же отвела взгляд. В гостиной все так же были задернуты окна и горели свечи, в комнате кроме матери и сестры были обе кузины, а так же другие родственники, которых, в отличии от Клер, пригласили на оглашение завещания.

— Как ты? — Элла подошла к Клер и взяла ее за руку.

Клер пожала плечами.

— Да так, — неопределенно сказала она.

— Есть планы?

Клер кивнула.

— Хочу поехать путешествовать. Тут мне делать нечего.

Они помолчали. Потом заняли места в последнем ряду, подальше от матери и сестры.

— Мы тоже уезжаем.

— Куда?

— Пока не знаю. В Рим, возможно. Потом в Париж. Нужно двигаться, работать. Ты знаешь, я открыла фотоателье, — Элла улыбнулась.

Клер вспыхнула, вспомнив, при каких обстоятельствах видела Эллу с фотокамерой.

— Удачно?

— Да. Женщина-фотограф, это шик. Желающие записываются за две недели вперед. Хочу такое же провернуть в Париже. Будет очень интересно и модно.

Тут вошел стряпчий и разговор пришлось прервать. Замолчали абсолютно все, и голос пожилого человека, зачитывающего завещание, раздавался в полной тишине. И каждое его слово шокировало Клер все больше и больше. Отец отписывал все своей жене. Клер и Ольга получали капиталы в качестве приданого, но ни одной из них отец не оставил больше ничего. И дом в Париже, и тверское имение, которые всегда считались частью наследства Клер, тоже отходили Елене Витальевне.

— Такого не может быть, — Клер смотрела на Эллу, понимая, что ей банально не на что жить, если она на днях не выскочит замуж, — отец не мог так поступить со мной! Зачем он переписал завещание?

Элла тоже терялась в догадках.

— В последнее время твои родители сильно ссорились. Но я не знаю, что могло заставить Ивана Семеновича оставить вас с Ольгой на попечение матери. Особенно тебя, Клер.