Книга Красавица, страница 162 – Валерия Аристова

Диана кивнула.

— Да.

— Вы прекрасно танцевали.

— Спасибо.

Диана думала, что он остановится около какой-нибудь скамейки, но Ролан потянул ее на полянку, где оба они сели прямо на траву, прислонившись к стволу огромного старого дуба. Тут было совершенно темно и никто из окон не мог бы заметить их.

— Балет очень символичен, — сказал он, — только я никак не определюсь, чья же роль мне больше подходит.

— Мне нравится роль Анджелики. Она не повелась на внешний блеск и полюбила простого воина, — Диана смотрела прямо на него, — я завидую ей, ведь простой воин тоже полюбил ее.

Ролан молчал, пытаясь угадать, говорит ли она это просто так или в словах ее есть намек. Очень прозрачный. Тот самый, который так веселил Марию Манчини. Он боялся поверить в то, что она могла говорить иносказательно, потому что это означало бы, что он заслужил наибольшее счастье на земле, счастье понравиться Диане. Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— К сожалению, в жизни ничего подобного не бывает, — Диана вздохнула, понимая, что ответа не будет и все ее намеки не попали в цель. Он либо не понимает их, либо не желает понимать.

Когда он поднимал ее за талию, ему очень хотелосьзакружить ее, чтобы это ее дымчатое платье окутало их волшебным облаком и унесло подальше от людей. И вот они далеко от людей, скрыты тьмой и розовыми кустами. Он же не может вымолвить ни слова. Возможно, самое время признаться ей в своих чувствах. Но боясь быть отвергнутым, боясь презрительно вскинутых тонких бровей, он промолчал, только усмехнулся и посмотрел на нее. В темноте было непонятно, что именно выражают ее глаза. Но ему казалось, что они выражают разочарование.

— Вы — хороший партнер, — сказала она, чтобы что-то сказать.

Ролан рассмеялся, вскочил на ноги и потянул ее к себе.

— Давайте же, Диана! Потанцуем?

И они снова танцевали сцену в пещере. Только теперь не для зала, не для Мазарини, и даже не для Марии Манчини. Они танцевали в полной темноте, только друг для друга. Диана готова была плакать. Ей не надо было изображать любовь. Но любовь ее была с привкусом отчаяния. Ей хотелось кричать, Ролан, неужели ты не видишь, я люблю тебя!, но она боялась увидеть его кривую усмешку. Сейчас он улыбался ей так, как она любила — лучезарно. От этой улыбки она сходила с ума. Она повторяла себе, что этот человек ее не любит, но ей так хотелось верить в обратное, в то, что она находила страсть в его глазах. Или ей казалось, что находила.

Ролан все же закружил ее, подняв за талию. Платье ее касалось его лица, совсем чуть чуть, но ему казалось, что они летят в облаках, и облака клубятся повсюду. Он сжал ее талию чуть сильнее, чем требовали приличия. И немного ближе притянул к себе. Нужно было рвануть ее к себе, впиться поцелуем в ее губы, и не отпускать, как бы она ни сопротивлялась. Но Диана выбрала не его. Он видел, как она каждый день протягивала руку де Савуару. Он не может обмануть Анри. Он подождет. Когда-нибудь, когда он сможет положить к ее ногам не только несметные богатства, но и титул, он обязательно прижмет ее к себе, и будет держать крепко, пока не умрет. Сейчас же она принадлежит другому. Ему хотелось кричать, я люблю тебя, Диана! Я схожу с ума, понимая, что отдаю тебя ему! Но он молчал, исполняя те па, которые они разучивали столько дней.