Книга Красавица, страница 176 – Валерия Аристова

Помня эту историю, Ролан никогда не связывался с незамужними девушками. Но в последние дни его чувство реальности дало сбой. Он жил в каком-то сумрачном мире, и этот мир все больше затягивал его. Он не обращал внимания на мелочи. Он не поинтересовался тем, кем была готовая на все донья Ракель с прекрасными темными глазами. Он вел себя, как дурак, страдая по красивой холодной кукле, которая смотрела на него с презрением в синих глазах, а сегодня призналась, что любит другого.

Это признание жгло его, как раскаленным железом. Он то и дело отвлекался от разговора с братьями де Сереналис, пытаясь вычислить, кого же Диана имела в виду. Понимая, что должен собраться и действовать четко и быстро, придумать план, который позволит ему избежать незавидной участи женитьбы на донье Ракель, он, тем не менее, придумать ничего не мог. Мозг его был занят решением более важного вопроса: кем был возлюбленный Дианы де Вермандуа.

Ужин подходил к концу, и вот уже появилась прекрасная донья Ракель в голубом платье, вышитом золотом. Она стояла перед ним, ожидая, что он предложит ей руку, но Ролан не предложил. В какой-то миг улучив момент, он вскочил со стула, пользуясь смятением в комнате, бросился к окну, растворил его и прыгнул вниз. Ракель закричала, а потом к окну бросились ее братья. Ролан благополучно приземлился на мостовую, и сделал было уже шаг,чтобы повернуть за угол и навсегда распрощаться с семейством де Сереналис, как грянул выстрел, и он вдруг осел, сделал два шага и завалился на правый бок. Потом поднялся. Донья Ракель, смотревшая в окно, хрипела от ужаса и унижения, а ее брат дон Мигель отбросил пистолет и в окружении родственников и слуг бросился вниз.

Ролана быстро нагнали и поймали, и, не смотря на то, что у него была прострелена рука, принялись бить. Дон Мигель ударил первым в лицо, а потом последовала свалка, из которой Ролана вытащили полумертвым и поволокли куда-то вниз. Он с трудом соображал, что с ним происходит, и когда оказался в подвале дома, даже обрадовался, что наконец-то ему дадут умереть спокойно. Смерть вполне входила в его планы, и ему было все равно, какой она будет. Его убьют в драке или он умрет от заражения, потери крови и сотрясения мозга.

Но дон Мигель был безумно зол. В том виде, в котором пребывал жених, к алтарю тащить его было невозможно, все планы рушились, поэтому он решил идти ва банк и уговорить жениха доступными методами. Он приказал отправить его в подвал, и оставить до утра подумать о своем решении.

Теряя сознание от боли и начавшейся лихорадки, Ролан все же никак не мог понять, кого же полюбила Диана. Диана нашла самый верный способ свести его с ума. Он то проваливался в забытье, то снова приходил в себя, пытаясь лечь так, чтобы не травмировать простреленное плечо. И в бреду, в полусне, он не переставал метаться, пытаясь угадать этого злополучного человека, которого избрала Диана де Вермандуа своим возлюбленным. Ревность, боль, тоска, ненависть слились в единое чувство, и он метался в бреду, призывая смерть, как избавление. Он не мог думать больше ни о чем. Только Диана с ее холодным презрительным взглядом стояла перед его мысленным взором. Он забыл про донью Ракель и про то, как оказался в этом подвале. Ему казалось, что он снова в застенках инквизиции. Последней же мыслью, прежде, чем он окончательно провалился в небытие была та, что он не сможет явиться на рассвете в дубовую рощу. Анри не пострадает. Вместо него пострадал он сам.