Книга Папа, купи мне принца!, страница 39 – Валерия Аристова

Аманда с каждый днем нравилась ей все меньше. Казалось, французский климат был вреден для нее. Из веселой и энергичной девушки она все больше превращалась в капризную барышню, которой то нездоровилось, то настроение ее портилось от любого слова. Мирабелла боялась раздражать сестру, не желая видеть ее истерик. С тех пор, как Аманда вернулась из поездки с герцогом в Париж, любая мелочь могла повергнуть ее в слезы или вызвать истерический смех. Аманда продолжала выезжать в город с Фредериком или Кристианом, которые не давали ей проходу, и бесконечно капризничала, превратившись из сестры Мирабеллы в кого-то другого.

Неожиданно для Мирабеллы Аманда подружилась с Элис. Элис, всегда хмурая, замкнутая и недружелюбная к иноземкам, вдруг стала сама приветливость и любезность. Она ходила с Амандой под руку, приглашала ее пить чай к себе на веранду, и просила аккомпанировать своей скрипке на фортепиано. Конечно же, в музыкальный салон приходилии слушатели — ее отец и брат, и Фредерик тоже был очень любезен с Амандой. Мирабелла смотрела на развитие их отношений снисходительно, понимая, что Аманда никогда не согласится стать женою Фредерика. Скорее уж Кристиан имел на это шансы. Красивый и яркий, он на фоне Фредерика смотрелся, как солнце на фоне облаков.

Совместные семейные обеды могли длиться часами, и Мирабелла старалась их избегать. Ей было безумно жалко времени на еду и пустую болтовню, обсуждение каких-то новых опер, которые ездили смотреть в Париж Сибилла и старая герцогиня, и выставок непонятно чего, которые так обожала Элис. Теперь, когда появились автомобили, Элис дю Плас и Анна де Шартези часто отправлялись на большем из них в столицу, где пропадали иногда по два-три дня. Они звали и Аманду, но Аманда неизменно отказывалась.

Кроме выставок и опер излюбленной темой за столом являлся ремонт замка. Старая герцогиня и Сибилла все идеи Мирабеллы воспринимали в штыки, и когда Мирабелла сообщила, что не желает больше слушать критику и вообще, ей это не надо, так как она скоро уедет навсегда, старуха посмотрела ей в глаза и сообщила на высокой ноте:

— Так и нам это тоже не надо, милочка. А уж если вы взялись за дело, то извольте советоватсья с нами.

Доминик, сидевший рядом с женой, громко поставил кубок на стол.

— Я просил свое мнение держать при себе, мадам, — сказал он строго.

— Но маменька совершенно права, — отозвалась Сибилла, — мадам Мирабелла ничего не понимает в архитектуре или искусстве. Надеюсь, вы тоже заметили это. И замечаете, что происходит у вас под носом, а замок 14 века превращается с ее руки в современный дом!

— Зато с электрическим освещением, — сказал он.

— Электрическое освещение не подразумевает разрушения барельефов и закрашивания фресок, — парировала старая герцогиня.

— Да там ничего не видно было, — возмутилась Мирабелла, и щеки ее вспыхнули.

Сибилла обратилась к ней.

— Для таких вещей приглашают рестовраторов. Вы же, мадам, не позволяете никому и рта раскрыть. Вы лучше знаете. Лучше, чем мы все, выросшие здесь и впитавшие историю искусства с молоком матери!

Повисло долгое тягучее молчание. Потом заговорила Элис, сидевшая на другом конце стола:

— Я уверена, что мадам Мирабелла делает все возможное. И если нам что-то не нравится, то могли бы сделать ремонт самостоятельно.