Книга Цена любви, страница 12 – Валерия Аристова

— Жаль, что ты не желаешь рассказать мне. При случае, если посмеешь теперь явиться на турнир, поблагодари Антуана де Ла Сав. Он буквально вытащил тебя из свалки. Иначе бы убили тебя. А мне пора, — он сложил в бархатный мешочек драгоценное ожерелье, и направился к выходу, — если что имей в виду, что я всегда на твоей стороне! Что бы ты не натворил. Так и знай.

И он вышел, застучав шпорами по каменным ступеням лестницы. Эдуар смотрел ему в след. На душе пели птицы. Как бы жалко ни было ему друга, несмотря на его бесчестие явившегося к нему и обещавшего дальнейшую поддержку, радость наполняла его сердце. Графиня де Шательро свободна! Значит у него есть призрачный шанс завоевать ее расположение. Заставить сиять от счастья ее прекрасные глаза, когда она будет смотреть на него. Эдуар закружился по комнате, потом бросился на кровать и так лежал, упиваясь своим счастьем. Он был уверен, что прекрасная графиня будет принадлежать ему!

После того, как Марсель де Сен-Жен прокинул замок, Эстель наконец-то смогла расслабиться. Она долго думала над словами, которыми откажет графу де Патье. Ей хотелось верить, что он не обидится на нее настолько, чтобы послать свой отряд к ее замку или пойти на какую-либо другую подлость. Теперь, когда все слова были сказаны, а ожерелье лежало в кармане сына графа, можно было подумать о чем-то другом. Или о ком-то.

Эдуар де Бризе был фактически ее пленником, потому что Эстель приказала запирать башню, в которой его содержали. Клетка его была золотой, но выхода из нее не было. Отпускать рыцаря она не планировала, пока не услышит от него покорных слов, долгих извинений и мольб о прощении. Пусть все узнают, что покушение на честь графини де Шательро чревато последствиями. Возможно, тогда мужчину наконец-то оставят ее в покое.

Ославив шевалье на турнире, Эстель не получила удовольствия. Жестокость была чужда ей, но она не знала, как еще наказать наглеца и одновременно показать всему миру свое отношение. Идея казалась ей блестящей до того самого момента, как красавчика Эдуара поглотила толпа. Она закусила губу, и смотрела, как его бьют, совершенно безжалостно по ее прихоти, и молилась, чтобы он остался жив. Потом его бросили к ее ногам, и она еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Еще несколько минут назад перед ней был блестящий рыцарь, теперь же он больше походил на труп.

Он не произнес извинений, лишившись чувств. Толпа замерла в ожидании ее решения. Эстель смотрела на юношу у своих ног, и брови ее сошлись на переносице.

— Прощаете ли вы шевалье де Бризе? — главный судья стоял рядом с ней и тоже смотрел на лежащего на песке Эдуара.

Она помолчала, сжав губы. Сердце ее тоже сжалось. Возможно, он все же не заслужил такой мести. Можно было просто влепить ему пощечину.

— Да, сир.

— Позволите ли вы, госпожа, вернуть ему право сражаться с достойными людьми?

— Да, сир.

Она ушла, не оглядываясь поднялась на трибуну и весь оставшийся день думала о нем. Ее не интересовали сражения, она смотрела на них просто потому, что надо было куда-то смотреть. Ее не интересовали разговоры графа де Пуатье, его восхищенные взгляды и постоянные намеки. Она знала, чего он хочет, поэтому держалась гордо и отстраненно. Ее интересовала только судьба юноши,который, стал утехой ее гордыни, и, возможно, поплатится за это жизнью.