Книга Цена любви, страница 64 – Валерия Аристова

Ах да, Симон. Эстель встала. Она совсем забыла о нем. О самом его существовании.

Симон был пьян. Он и вчера ночью был пьян, когда целовался с Матильдой, и сейчас тоже явно успел где-то набраться. Эстель поморщилась. Она терпеть не могла пьяных, тем более пьяных мужчин. И никогда не могла представить Симона в подобном состоянии.

— Прекрасная Эстель, — он поклонился так низко, что она подумала, что он ударится головой о землю, — вы не представляете, как я скучал по вашей улыбке!

Эстель не улыбаясь смотрела на него.

— Я не очень понимаю, почему вы смеете являться ко мне в подобном виде, — сказала она холодно.

Симон рассмеялся, откинув голову:

— В том-то и дело, прекрасная Эстель, что мое состояние ничего не значит. Во всем виноваты только вы.

— Я? — удивилась она.

— Только вы, — повторил он, — я долго держался, честное слово, долго. Вы ежедневно..., — он осекся, и вдруг ей показалось, что он вполне контролирует себя, просто играет на публику, — да что там говорить. Ваша любовь с господином де Бризе стала легендой. Каждый только и говорит об этой великой любви!

— Чего вы хотите от меня? — спросила она.

Симон помолчал, и Эстель еще раз убедилась, что он вполне трезв, хотя зачем-то изображает пьяного.

— Соизвольте пройтись со мной, развейте мою печаль, красавица-невеста...

— Я не закончила прическу, — сказала она.

— Вы прекрасны в любом виде. Накиньте накидку. Я умоляю вас просто о небольшой прогулке. Не откажите мне в разговоре.

Эстель пожала плечами. Все равно ей придется с ним разговаривать. И лучше сделать это подальше от посторонних ушей.

Они медленно шли вдоль перелеска. Солнце освещало яркие пятна шатров, расположившихся на большой поляне, и городские башни вдали. Эстель даже залюбовалась разноцветием шатров, стягов, одежд на фоне зелени травы и синевы неба.

— Признайтесь, что изменили мне, Эстель.

Симон остановился и смотрел ей прямо в глаза.

Эстель молчала.

Он сжал ее локоть, притянул к себе.

— Отвечайте же!

Эстель высвободила руку, отступила на шаг.

— Вы не имеете права требовать у меня отчет, — сказала она сквозь зубы, — мы не женаты, и я не собираюсь вам ни в чем отчитываться!

— Мы помолвлены, — напомнил он, — и я все эти дни терпел ваши чертовы баллады с Эдуаром!

Лицо его исказилось, и Эстель отступила еще на шаг.

— Я как раз хотелавам сказать, — она усмехнулась, — я хотела сообщить вам, что желаю расторгнуть помолвку.

Симон замер и краски сползли с его лица. А потом он вспыхнул, схватил ее за плечи и начал трясти, как тряпичную куклу:

— Я много дней терпел унижения для того, чтобы сейчас услышать вот это? Вы издевались надо мной, все издевались надо мной, и теперь вы так просто говорите, что уходите? Никуда я вас не отпущу!

С трудом вырвавшись, Эстель размахнулась, и влепила ему звонкую пощечину.

Симон замер, приложив руку к лицу. Потом глаза его вспыхнули, он размахнулся и хотел ответить тем же, но Эстель увернулась и бросилась бежать через высокую траву в сторону шатров. Он бросился за ней, Эстель запуталась в платье и упала. Симон упал рядом, перевернул ее на спину, и приник к ее губам, сдерживая ее руки и прижимая к земле весом своего тела.

— Я никому тебя не отдам! — почти прорычал он, задохнувшись и заглядывая в перепуганные серые глаза, — я люблю тебя!

Эстель вдруг перестала сопротивляться. Он тут же выпустил ее, сам испугавшись того, что натворил. Она села, оправляя платье. Пухлые губы ее алели от его поцелуя, и Симон с огромным трудом сдержал желание снова приникнуть к ним. Он поднялся на колени, и смотрел, как Эстель поправляет прическу.