Книга Ключи от кадиллака, страница 30 – Валерия Аристова

Вот Мейбл на поляне у дома, а дети ползают вокруг нее в белых памперсах. Забавные такие жучки с черными кудряшками. Он улыбнулся, вдруг поняв, что скучает по шуму, который они производили.

Вот Мейбл в самолете, задумчиво смотрит в иллюминатор. Или на яхте, раскинула руки, смеется, плывя на встречу ветру. А вот она рисует что-то. Задумчивая, с длинной кистью в руке.

“Мейб, — написал он, нажав на диалог, — я ужасный дурак. Давай мириться”.

Тишина в социальной сети длилась несколько дней. Сообщение его было прочитано почти сразу. Ральф загрузил свою фотографию на фоне развалин, в бронежилете и флагом в одной руке и микрофоном в другой. Он не верил, что Мейбл не соскучилась по нему так, как он соскучился по ней. Сейчас он ругал себя всеми словами за то, что не дождался ее, и за то, что не отправился к ней в Калифорнию. Мейбл был мечтой. Он вполне заслужил ее, теперь, когда доказал, что и сам чего-то стоит!

“Я думаю, нам не о чем говорить” — пришел ответ.

“Я люблю тебя”

“Даже не начинай!”

Он не ответил. Долго молчал, рассматривая ее фото. За эти дни появилось новое - Мейбл с неугомонными двойняшками. В одной руке она держит Аманду, которая рвется из объятий матери, в другой — Себастьяна, обнявшего ее за шею маленькими ручками. Ральф скачал фотографию себе и распечатал, вложив в кредитницу.

“Давай все же попробуем. Я расскажу тебе, что сегодня делал. Сегодня нигде не бомбили. Все сидели тихо, только в одном месте была заварушка, но мелкая. Я ходил по городу, искал материал для ролика. В итоге отснял руины каких-то древностей. В ролике можешь посмотреть. Я там задавал вопросы девочке, она показывала руины. Очень забавная. Перевод идет строкой внизу”.

“Мне неинтересно” — был ответ

Ральф откинулся на стул. Ноутбук светил экраном, и с экрана на него смотрела веселая Мейбл. Та, без которой жизнь не имела смысла. Посчитав хорошим знаком то, что Мейбл вообще что-то пишет, он прекратил переписку и занялся статьей, которую обещал отправить в газету еще вчера. Пусть сердится. Позже он напишет ей что-то еще.

Но при попытке написать ей Ральф выяснил, что отправлен в бан. Она зарегистрировал еще одну страницу, и снова написал.

“Мейб... мы всегда понимали друг друга”.

Эта страница тоже полетела в бан. Ральф усмехнулся, создавая третью.

“Мейб, ты никогда не сможешь избавиться от меня”

“Тебя не интересует мое мнение?” — написала она, и он видел почти, как она зло стучит по клавишам, — “я сказала, что я не хочу с тобой общаться! Я и правда не хочу! Оставь меня в покое. Сессия у меня в июне. Можешь навестить детей, если не забудешь, как их зовут!”

Такое длинное послание вдохновило его, тем более, там былочерным по белому написано, когда не надо приезжать. Он приедет в июле и проведет месяц с семьей. И помирится с Мейбл. Потому что даже ее злость заставляет сжиматься от счастья его сердце...

“Покажи свои картины”, — написал он, — “что ты делаешь?”

“Тебя это не касается. Мои бездарные картины — только мои”.

Ответить он не смог. Мейбл заблокировала его и возможность незнакомым аккаунтам писать ей. Она стала недоступна. Но Ральф не унывал. У него были ее фото, и он ждал только июля, чтобы снова увидеть Мейбл.

В июле дом миссис Лоренс оказался заперт. Ральф стоял на пороге, трезвоня в звонок, пока не понял, что дома никого нет. Он пошел к соседям, и выяснил, что семейство уехало куда-то отдыхать. На какие-то озера в Мэне, а где конкретно — никто не знал. Ральф пытался позвонить миссис Линден, но трубку не брали. Он побродил по городку, зашел в гости к однокласнику, тому самому Джону, что когда-то подвозил Мейбл на кадиллаке.