Книга Червонец, страница 12 – Дария Каравацкая

Ясна набрела на столовую. В дневном свете это место казалось ей куда более уютным, чем вчера во время ужина. Огонь потух, от чего по каменным полам веяло холодным сквозняком. Огромный стол украшали вазы с цветами, отдельно лежали его приборы – такие большие и несуразные, что даже смотреть на них было пугающе неприятно. А ведь это зрелище ждало ее теперь каждый день, вернее, вечер еще целый год.

Живот свело от голода. Ясна опомнилась, что в последний раз ела еще в деревне.

– Извините… – тихо окликнула она, выйдя в коридор. – Здесь есть кто-нибудь?

В ответ – лишь эхо ее собственного голоса. Где-то вдали скрипнула половица. Удивляясь собственной наглости, она отворила массивную дверь кладовой. Прохлада, запахи солонины, квашеной капусты и свежего хлеба дразняще накрыли с головой. Она наскоро собрала на блюдо краюшку ржаного хлебушка с семечками, кусочек подсоленного сыра, несколько сушеных яблок. И, чувствуя себя подлой голодной воровкой, уселась за тем самым огромным столом в пустой промерзшей трапезной, а ее гулкие шаги следом отдавались в высоких сводах.

Еда оказалась вкусной, простой и сытной. Ясна уже доедала сыр, когда у входа в столовую возникла тень. Она узнала его по дыханию – чуть тяжелому, с легким хрипом. Да и по запаху, что сразу стал так остро ощутим.

– Находчивость – похвальное качество, конечно, – раздался низкий голос. Он не вошел целиком, оставаясь в дверном проеме, рассматривая со стороны испуганную девицу. – Но обычно гости не рыщут по кладовкам. Они звонят в колокольчик. Или зовут прислугу погромче.

Ясна вздрогнула, едва не поперхнувшись. Она не обернулась, лишь уставилась на крошки на столе.

– Я не видела здесь ни колокольчиков, ни прислуги. И ваших правила завтраком не нарушала.

Он издал негромкий звук, похожий на вздох – то ли насмешливый, то ли одобрительный.

– Прислуги может не видно, но уверяю, они тебя услышат. Это их работа, в конце концов, и они прилежно ее выполняют. Самосохранение держит их всегда вдали. Привыкнешь. А колокольчики есть в каждой комнате, у входа. Считай это… особенностью местного гостеприимства.

Он помолчал, убеждаясь, что она его поняла.

– Рад, что сыр пришелся тебе по вкусу. Он из Дубков, соседнего города. Вполне сносный, что сыр, что и город, – добавил он. – Нечего голодать, ешь… Приятного аппетита.

С этимисловами он развернулся и удалился из столовой. Ясна сидела, вжавшись в стул. Она чувствовала себя униженно, напуганно. И все еще до жадности голодной. Собрав волю в кулак, она вновь откусила хлеба с сыром, тот ведь и впрямь был весьма хорош.

Бегство…

Вернувшись в свои покои, Ясна четко ощутила эту непреодолимую потребность. Вот здесь, в ее маленькой личной крепости, что пока закрыта ото всех обитателей замка. В частности, от него. Надолго ли? Она прикрыла за собой дверь, прислонилась к прохладному наличнику и зажмурилась, выравнивая дыхание. «Особенность местного гостеприимства». Эта язвительная, колкая фраза зудела в памяти, словно ее воткнули куда-то в душу, как ржавую булавку.

Но довольно предаваться слабости. Если ожидать чудесного спасения, да даже если просто ждать обычного обеда, сидя сложа руки, здесь, в этих стенах, велика вероятность остаться и вовсе разбитой. Решительно сжав кулаки, она окинула взглядом свою темницу. О нет! Не темницу. Ее личную светлицу! Каждый новый день жизни отныне будет ее личной победой над обстоятельствами, и праздновать эту победу стоит в комфорте.