Книга Червонец, страница 38 – Дария Каравацкая

– В порядке, – ответил Мирон отрывисто, несвойственно резко. Затем, будто спохватившись, добавил чуть мягче: – Одна из… ночных работ в мастерской оказалась куда более шумной, чем предполагалось.

Он взял свою чашку, с трудом удерживая ее в когтистых пальцах, и сделал глоток. Затем ткнул своей большой вилкой в редиску.

– А это даже… Неплохо. Хрустит. Крупная и сочная, не сравнить с той тепличной пылью, что из города привозят.

Ясна кивнула, понимая, что тема ночного грохота закрыта. Они доели молча. Когда она отодвинула свою пустую тарелку, Мирон поднялся и направился к выходу.

– Почему… почему вы сегодня со мной завтракали? – осмелилась она спросить, все еще сидя.

Он на мгновение задержался, его могучие плечи напряглись.

– Я работал допоздна. Устал… Нужно было подкрепиться, прежде чем возвращаться к делам. – Он пожал плечами, и этот человеческий жест так странно смотрелся на его звериной фигуре. – А разве хозяин темницы не может составить компании своей гостье за трапезой?

Он сказал это беззлобно, почти шутя, но слово «темница» повисло в воздухе уж больно неприятно.

– А что вы делаете там, в мастерской? – спросила Ясна, даже не надеясь на ответ.

Мирон остановился у выхода из зала и медленно повернул к ней голову. Его уши, чуткие и подвижные, настороженно дернулись.

– Хм, ем маленьких детей, – сказал он с легкой усмешкой.

– Я вам не верю. Слишком простая и банальная версия.

– Так что же, тебе… и правда интересно? – В его голосе прозвучало неподдельное удивление, смешанное с какой-то опаской.

Она лишь скромно кивнула.

– Тогда пойдем, – произнес он и вышел в коридор, не проверяя, идет ли она следом.

Ясна направилась за ним, а в груди тревожной пташкой забилось сердце. «Может, зря?.. Может, зря я так быстро поверила? Смело иду прямиком в его логово, а он ведь ничего мне не рассказывает. Ни о ночных кошмарах, ни о себе, ни об этом месте. Может, всё это тонкая уловка, чтобы усыпить бдительность и сотворить нечто необратимое со мной… со своей пленницей?» Ноги легко, словно не касаясь каменных плит, несли ее вперед, а разум отчаянно вопил о страхе,о полном отсутствии надежности в этих зыбких приключениях. Но было поздно. Слишком много вопросов накопилось внутри. И ключ хоть к каким-то тайнам был так близко! Что ей страх и неизвестность? Да она ест тревогу на ужин! А вот секреты и ответы…

Он привел ее к той самой железной кованной двери в глубине западного коридора. Ясна невольно замедлила шаг, сердце в груди замерло. Запретная территория. Нерушимое правило, уговор. Но Мирон уже достал из щели между дубовых панелей длинный старинный ключ.

– Мне точно туда можно? – голос Ясны прозвучал сипло. – Если я верно помню, вход был строго воспрещен.

– Правило переживет, если мы его немного перепишем, – он вставил ключ в замочную скважину. Глухой щелчок отозвался эхом в пустом коридоре. – В данном случае зависит от тебя и твоего желания. Боишься?

Он произнес это без насмешки, скорее с вызовом. Ясна молча кивнула, затем, одернув себя, покачала головой. Страх был, да. Но любопытство и странное, окрепшее за эти месяцы внутреннее доверие перевешивали. Он никогда еще не причинял ей зла.

– Иду, – сказала она тихо, крепко сжимая пальцы в кулаки.

Дверь отворилась беззвучно, впустив их в тайное логово.