Книга Психо-Стая, страница 25 – Ленор Роузвуд

— Оба остановились, — вмешивается Айви. В её голосе такаявласть, что мы оба замолкаем. — У нас нет времени.

Она, конечно, права.

Но то, что именно онавынуждена быть миротворцем между нами, лишь подчёркивает, насколько я опустился.

Ядолжен быть голосом разума.

Я— расчётливый.

Я— тот, у кого есть запасные планы для запасных планов.

А вместо этого я тявкаю и ищу драки, как истеричная шавка.

Призрак без колебаний движется вперёд, закрывая Айви своим массивным телом, когда они проходят сквозь поток воды. Остальные следуют за ним, и я остаюсь последним в тоннеле. Красные аварийные огни заливают всё адским светом, превращая воду у моих ног в кровавые реки.

Как символично.

Я не могу представить, через какие ужасы прошли заключённые этого адского места. И по обрывкам информации ясно, что лаборатория, из которой вышли Призрак — и, судя по всему, Валек, — была домом для ещё более отвратительных практик.

Пытали даже детей.

В этом освещении Призрак выглядит особенно пугающе, и осознание, что всё это было сделано намеренно, делает только хуже. За все годы рядом с ним я видел лишь мимолётные проблески — когда маска сдвигалась в бою или когда Виски был пьян и нарывался. Оголённые мышцы и сухожилия. Острые зубы, навсегда обнажённые.

Это шедевр жестокости.

Представить, что кто-то сделал такое с ребёнком… я не могу. Я оставил всё и стал врачом, потому что хотел помогать людям. Убивать — да. Но и помогать тоже. Как можно почувствовать призвание к такой почти священной профессии — и при этом калечить самых уязвимых и невинных существ?

Он, должно быть, живёт в постоянной боли.

Я ничего не могу сделать, чтобы восстановить его лицо, но, возможно, мог бы облегчить боль. Хотя сомневаюсь, что он позволит врачу приблизиться к своему лицу. Он и так с трудом даёт мне делать ему прививки.

Волк был бы пациентом получше.

Но, несмотря на всё это, нашей омеге, похоже, всё равно. Она смотрит на него с такой теплотой и нежностью, будто вовсе не видит разрушенного лица.

Она не просто заботится о нём.

Она его любит.

Это очевидно.

И, возможно, именно поэтому меня так корёжит. Он наверняка первый альфа, которого она когда-либо любила. Если бы она любила нас всех сразу — возможно, мне было бы легче.

По крайней мере, это не пожирало бы меня изнутри.

И всё же это даёт крошечную надежду.

Если она смогла не замечать его лицо — возможно, она сможет не замечать и мои изъяны. Мои слабости. Мой бесконечный — и всё продолжающий расти — список грандиозных провалов.

Впрочем, свои я могу исправить.

Я эгоистичный мудак, что вообще думаю о себе сейчас.Ещё один пункт в список. Она заслуживает той чистой, абсолютной преданности, которую явно получает от Призрака. Он смотрит на неё так, будто она не просто повесила луну на небо — а создала её.

И я не уверен, что способен на такое.

Слишком много лет я строил стены, прятался за маской и клинической отстранённостью. Даже сейчас держу дистанцию. Убеждаю себя, что это ради её безопасности, чтобы не заразить её своей тьмой. Но на самом деле — я боюсь.

Боюсь подпустить кого-то слишком близко.

Я делаю глубокий вдох, игнорируя смрад разложения в лёгких. Шаг за шагом. Сосредоточься на задаче. Отодвинь всё остальное.

Я уже делал это.

Смогу и снова.

Даже если это значит оставаться в тени, пока остальные защищают нашу омегу. Пока они зарабатывают её доверие, её привязанность, её…