Книга Психо-Стая, страница 289 – Ленор Роузвуд

Время теряет всякий смысл, пока мы переживаем наш общий оргазм. Такое чувство, будто я уплываю прочь по озеру, удерживаемая лишь ощущением тел моих альф, прижатых к моему. Их руки блуждают по моей влажной от пота коже, успокаивающие и властные. Мягкие слова похвалы и обожания омывают меня, хотя я больше не могу разобрать отдельные голоса.

Когда интенсивность начинает спадать, я осознаю ноющую боль в челюсти и легкое жжение там, где меня растягивают узлы Призрака и Тэйна. Но это приятная боль. Напоминание о том, как основательно меня присвоили.

Я утыкаюсь носом в шею Призрака, вдыхая его дикий, землистый аромат. Его руки сжимаются вокруг меня, притягивая ближе. Позади Тэйн осыпает моё плечо нежными поцелуями, его щетина приятно скребет чувствительную кожу.

Все мои альфы мурлычут, и я тоже.

— Наша идеальная девочка, — шепчет Чума, убирая руку с моего клитора, чтобы погладить меня по волосам.

Я довольно мычу, слишком блаженствуя, чтобы подбирать слова. Тело кажется тяжелым, напитанным так, как я никогда раньше не испытывала. Жар, выжигавший меня часами, наконец утих — по крайней мере, на время, — оставив меня совершенно ватной и сонной.

Грубый смешок Виски доносится до моих ушей.

— Кажется, мы её сломали.

— Отвали, — бормочу я, хотя в словах нет злости. У меня нет сил даже открыть глаза.

— А, вот она, — мурлычет Валек, в его голосе слышно явное веселье. — Я уже начал переживать, что мы её до немоты затрахали.

Я нежусь в лучах послевкусия, окруженная своими альфами, их мурлыканье вибрирует во мне. Но есть еще один шаг, чтобы сделать это завершенным.

— Пора, — бормочу я охрипшим от криков голосом. — Я хочу, чтобы вы меня пометили. Все вы.

Мурлыканье обрывается. Я чувствую исходящее от них напряжение — смесь желания и нерешительности.

— Ты уверена, что готова? — тихо спрашивает Чума; его рука замирает в моих волосах, хотя по голосу слышно, что этот вопрос дается ему с трудом. — Когда это будет сделано, пути назад не будет.

Я хмельнокиваю.

— Уверена. Я хочу этого. Я хочу, чтобы эта стая была моей. Навсегда.

Виски делает судорожный вдох.

— Блять, дикая кошка. Ты не представляешь, что это для нас значит.

Но я представляю. Я вижу это в их глазах, чувствую в том, как напрягаются их тела. Это всё, чего они хотели, всё, на что боялись надеяться. И для меня это то же самое.

— Призрак, — говорю я, поворачиваясь, чтобы прижаться к его искалеченной челюсти. — Я хочу, чтобы ты был первым.

Он слегка отстраняется, в его голубых глазах — обычно таких острых и напряженных — читается явное замешательство. Теперь в них только тепло. Он начинает показывать мне знаками: Будет больнее, когда я тебя помечу.

— Часть того места, где будет метка, уже в шрамах, — объясняю я, потянувшись к его лицу, чтобы очертить его собственные шрамы, пока он смотрит на меня. — С тех пор, как я выжгла свое клеймо омеги. — Я тяжело сглатываю, прогоняя воспоминания о той боли. — Твои зубы такие острые… они легко пройдут сквозь рубцовую ткань.

В глазах Призрака проступает понимание, за которым тут же следует еще большее беспокойство. Не знаю, смогу ли я быть настолько нежным.

— Я тебе верю, — настаиваю я, прижимаясь к нему плотнее, несмотря на легкий дискомфорт от движений на его узле. — Пожалуйста, Призрак. Я хочу, чтобы это был ты.