Книга Алый почерк искушения, страница 69 – Лея Кейн

— Мне тоже любопытно, — раздался голос Айвариса у меня за спиной, — зачем мы понадобились моему брату в барбакане?

— Он сам вам все расскажет и покажет, — ответил Хельварди, откланявшись, оставил нас.

Мы с Айварисом переглянулись.

— Поспала?

— Если это можно назвать сном, — грустно улыбнулась я.

Он отодвинул упавшую на мое лицо прядь, склонился и с жаром поцеловал в губы, уже не переживая, что нас увидят. Теперь он был готов всему миру заявить о наших отношениях. А я была готова принять его со всем его тяжким грузом.

— Прежде чем твой брат поведает нам причину тайной встречи за пять минут до ужина, хочу сказать, что я согласна быть с тобой, даже если ты станешь оборотнем. Но я слаба для волков и не смогу подарить тебе ребенка. Ты захочешь быть со мной?

Я посмотрела ему прямо в глаза, ожидая любого ответа. Пусть лучше отвергнет, чем будет несчастен.

Айварис изогнул губы в полуулыбке и произнес:

— Если духам Багровой Ночи будет угодно, то у нас будут дети, Каро. А если нет, меньше любить тебя я не стану.

Он еще раз поцеловал меня, прижался лбом к моей голове и, нехотя отпустив, толкнул дверь.

Я первой вошла в мрачную башню. Пересекла коридор, чувствуя позади себя Айвариса и глядя в широкую спину его брата. Вермунд стоял перед камерой, склонив голову набок и с кем-то негромко разговаривая. Когда мы с Айварисом остановились в двух шагах от него, он взглянул на нас через плечо, усмехнулся и сказал:

— Только держите себя в руках.

Отойдя в сторону, он представил нам своего пленника, сидевшего на полу и устало свесившего голову.

Я оцепенела. Язык присох к гортани. Все мысли ветром выдуло из головы. Ведь перед нами был Ашер…

Только самое черствое черное сердце выдержало бы вид измученного, истощенного, исполосованного ранами человека. На Ашере не было живого места. Из одежды на его исхудавшем теле болтались лишь рваные брюки. Вместо рубашки ссадины, ушибы, рубцы, щедро обработанные ядовитым соком волчьей ягоды.

Беспощадный почерк Рах-Сеима…

Мое сердце сжалось, когда Ашер вяло поднял лицо и сипло выдохнул. На его лицо упала волнистая прядь каштановых волос, которую он был не в силах ни убрать, ни сдуть.

Вермунд хоть и посадил его в клетку, но замок не повесил. В таком состоянии Ашер даже мышь не мог напугать.

Я заметила ведро чистой воды и полотенце, вероятно, приготовленные Хельвардом, взяла их и прошмыгнула в клетку. Опустившись перед Ашером на колени, двумя пальцами убрала с его лица эти грязные патлы и грустно улыбнулась дрожащими губами.

— Я так рад, что ты жива, — почти безжизненным голосом произнес он.

— Тш-ш-ш… — велела я, смочила полотенце, слегка отжала и принялась протирать его лицо, смывая с щетинистой кожи засохшую кровь и грязь.

Его не жалели. Причиняли максимальный вред, который он был способен выдержать, чтобы находиться на грани жизни и смерти.

— Каро, — позвал меня Айварис.

Моя рука замерла на плече Ашера. Я осторожно повернула голову и очень медленно подняла глаза, ожидая осуждения. Но я была бы ничем не лучше Рах-Сеима, если бы закрыла глаза на мучения его внука.

— Хельвард пришлет слуг, — сказал он с приличным объемом подтекста. — Его вымоют и накормят.

— С чего такое великодушие от сыновей Эмриана Мирного? — усмехнулся Ашер, но закашлялся и схватился за ребра, морщась от боли.